Леон развёл руками, показывая, что не ему судить, но на судебном заседании он непременно поприсутствует. Граф, откланявшись, ушёл, оставив нас с Миюми наедине.
— А что будет, если мы проиграем? — вдруг тихо спросила моя помощница.
— Победителей не судят, а вот проигравших — сколько угодно. Поэтому для нас предпочтительнее побеждать.
В широко открытых глазах Миюми застыла неуверенность. Немного помявшись, она рассказала:
— Просто я читала в одном журнале предсказание старой провидицы, что эти Игры станут последними, и после них будет конец света.
Даже не знаю, что позабавило меня сильнее: само предсказание или наивность верившей в него Миюми. Она явно обиделась на мою реакцию.
— Но что вы будете делать, если придёт конец света? — повторила девушка, требуя ответа.
Она распереживалась настолько, что пришлось даже успокаивать её:
— Пока я здесь, он сюда не придёт, а выйдет, причём вперёд ногами.
— Вы так уверены? — с искренним восхищением удивилась Миюми.
— Конечно! После Ноа даже легионы демонов — так, ерунда.
Девушка не очень поняла ответ, но судя по улыбке вполне уловила его суть.
Дела минувших дней
— Вы всегда так спите? — вырвал меня из объятий сна голос Кейла.
Судя по уровню освещённости, солнце только-только поднялось. Получившихся в сумме пяти часов сна для меня, как человека, который спал впервые за несколько дней, это было категорически мало, но всё лучше, чем совсем ничего.
— Как сплю? С закрытыми глазами, не держась за оружие? — нехотя поднимаясь и попутно разминая затёкшие мышцы, спросил я.
Ресс вместо ответа окинул меня многозначительным взглядом и пожал плечами. Что он хотел этим сказать, я не понял, но искать ответ определённо стоило в области странных снов. Рассказывать же о них или тем более их содержимом Кейлу Рессу было равнозначно смерти.
Сборы много времени не заняли, ведь вещи-то наши остались снаружи убежища на ночь. С ухмылкой глянув на мои продовольственные запасы, Кейл нехотя сунул мне пару своих сухарей, которые всё равно нестерпимо напоминали по вкусу камень, но хотя бы подавали признаки того, что их можно рассосать, и фляжку с водой.
Его собственная диета оказалась точно такой же: ссохшийся хлеб и вода. Глядя на неё, я начинал скучать даже по «кофе» Миюми.
«Позавтракав», мы двинулись в путь. Шёл Ресс уверенно и быстро. Он легко ориентировался в переплетениях тропинок Коварного ущелья.
Поначалу я пытался как-то запоминать наш маршрут — меня с детства учили, что не стоит ходить с незнакомыми дядями в горы, но Кейл так часто и быстро менял направление движения, что бесконечные повороты, перекрёстки и раздваивающиеся тропы просто слились у меня в мозгу в один монолитный кусок непонятно чего.
Только к вечеру мне удалось понять, как же Кейл так ловко ориентировался в казалось бы одинаковых скалах. Разгадка оказалась простой — пометки.
Остановившись возле очередной раздваивающейся тропы, одна половина которой уходила влево и немного вверх, а другая вниз, Ресс долго, внимательно разглядывал окрестные камни.
— Потеряли любимый булыжник? — Ответа на мой сарказм не последовало, пришлось спрашивать нормально: — Что-то случилось?
— Какой-то идиот случился. Здесь должен быть мой знак.
— А?
Ресс указал на кусок камня. Часть была отколота — по виду не так уж давно.
— Тут находилась отметка. Кто-то целенаправленно её отколол.
— И что, мы теперь не знаем, куда идти? — с иронией поинтересовался я.
— Теперь я не знаю, какой из этих двух путей опасный, а какой, — Кейл ухмыльнулся, — чуть менее опасный.
— А чем они отличаются?
— Тем, что в одном случае будет обидно погибнуть, а в другом вы даже не поймёте, где же ошиблись.
— Как по мне и то и то звучит не очень. Особенно после слова «погибнуть».
Ресс словно не обратил на мою реплику никакого внимания. Вместо этого он извлёк из кармана кусок угля и принялся выводить им на камне небольшой витиеватый знак. Не знай я, что это рукотворный символ, в жизни бы об этом не догадался.
«Интересно, сколько таких раскидано по горам?»
— Много раз вы бывали в этих горах? — спросил я.
— Сотни. Тысячи… не знаю, — ответил, не отвлекаясь от своего занятия, Кейл, пожимая плечами. — Такая уж работа. Пока вы гоняете новобранцев по плацу, я составляю наиболее подробные карты местности. Особенно такой изменчивой как эта.
— Странно, что вам вообще нужны эти пометки, — заметил я без претензий.
— Это сильно облегчает ориентирование.
— Разве для этого не используют карты?
— Карты здесь теряют актуальность быстрее, чем их рисуют, — судя по ухмылке предваряющей ответ, Рессу этот вопрос показался особенно глупым.
— Находчиво, — натянуто улыбнувшись, сделал я комплимент.
— Один мой друг подсказал это… — увлекшись процессом, случайно проговорился Ресс.
Поняв, что сказал лишнего, он хмуро на меня посмотрел, одёрнул свой плащ и уверенно направился по той тропе, которая вела влево. Такой выбор меня удивил. Эта тропа была уже, темнее и постоянно петляла из стороны в сторону, тогда как вторая ничем не отличалась от всех других дорог в этих местах. Выбирая между этими двумя дорогами, я бы несомненно выбрал иную.
— Можете объяснить свой выбор?
— Да, — спокойно ответил Кейл и лукаво поинтересовался, — а вы?
Мне ничего не оставалось, кроме как дать максимально уклончивый ответ:
— Ну, другая тропа выглядела лучше…
— Она идёт вниз, а значит, там или вода, или всё засыпано из-за воды.
Звучало вполне логично, правда, я не был уверен, что всё то же самое мы не встретим на втором пути. Зато что на нём точно присутствовало, так это ветер. Я с ним уже был знаком, но вскользь, косвенно. Однако, стоило подняться чуть повыше, как сразу стало понятно, чьи тут владения.
Будь ветер чуть теплее или хотя бы слабее, мы с ним, возможно, даже стали бы друзьями, однако с каждым шагом дальше вверх становилось только хуже. Будто этого мало, без предупреждения подкрался вечер, и стало стремительно темнеть. В горах вообще смена суток происходила как-то внезапно, без длинных рассветов или закатов. Просто словно дёргали рычаг, и становилось либо темно, либо светло.
Это был верный знак, что пора бы вставать на ночлег, однако Кейл уверенно продолжал двигаться дальше.
— Вы что, собираетесь и ночью идти?! — пытаясь перекричать ветер, спросил я.
— Я не собираюсь спать на продуваемой ветром скале.
Снова ответ звучал вполне логично, правда, где он собирался искать здесь укрытие, мне было категорически непонятно — вокруг имелись лишь бездонные обрывы или неприступные. Но, очевидно, если существовал один относительно уютный закуток для путников, должны быть и другие.
Нашли мы его к тому моменту, когда темнота стояла уже такая, что я едва видел спину Ресса, который шёл всего в паре метров впереди. Неожиданно он свернул с тропы куда-то вправо. Мне казалось, что там обрыв, но, к моему удивлению и радости, вместо него нашлась тесная пещера, где не было ветра, но ещё и оказалось неожиданно тепло.
Пока я радовался, Ресс уже успел неведомо как развести костёр. У него на это ушла пара минут, и это в полной темноте! По мере того, как свет распространялся по пещере, которая оказалась не так уж и мала, как казалось изначально, мне стала понятна причина такой скорости — мы определённо были здесь не впервые. Судя по множеству мусора, разбросанного повсюду, это место пользовалось некоторой популярностью.
Здесь было даже что-то вроде вывески, гласящей, что эта пещера есть ничто иное как: «Отель Оверл…» К сожалению, вторую половину названия порубили на дрова.
— Какое милое местечко. Не хватает только скелетов, — прокомментировал я.
— Чем ёрничать, лучше сходите за водой — тут недалеко должен быть источник, — Ресс протянул мне несколько пустых бурдюков и вонючий факел, указав вглубь пещеры.