— Идите по их следам. Они не должны вас видеть…
— А потом? Вы хотите, чтобы мы их убили, когда они остановятся на ночлег?
— Ни в коем случае! Просто посмотрите, куда они пошли. Идите за ними до границ наших племенных земель. После чего возвращайтесь. Замечайте все — с кем они будут встречаться, где ночевать, что оставлять в тайниках. Вернетесь и расскажете все.
— Да, эфенди…
Опасения амира были понятны. Хаккани и его люди были сконцентрированы в Пактии и Пактике, вместе с пуштунами его родного племени были подонки и бандиты со всего Востока, а так же люди из ЦРУ. Хаккани всегда был показательно набожным, он даже открыл собственное медресе в своей родной провинции — но амир и другие пуштуны — знали цену его словам. Под словами «для правоверных нет границ» подразумевалось то, что весь Афганистан принадлежит правоверным, а те, кто против — тех убьют. Амир был предусмотрительным человеком и не хотел получить нож в спину от кого-то из своих — поэтому, он и отправил двоих проследить. И еще он решил, что надо переговорить обо всем с соседями. То, что по племенным землям шляется непонятно кто, люди даже не из соседнего уезда, а из соседней провинции и непонятно, с какими делами — до добра не доведет…
— Шайтан, я чуть…
— Заткнись! Они идут за нами… Не смотри назад.
— Сколько?
Джума провел по щекам ладонями, в одной руке — было зеркальце…
— Двое… Их двое.
— Снимем?
— Зачем? Аллах с ними…
Иттихад-е-Ислам
Мекка
День второй
Бородатый понял все мгновенно. Жизнь — что здесь, что там — научила принимать решения быстро и жестко…
Он откатился в сторону, одним движением, без рук — вскочил на ноги.
— Валим! — крикнул он в микрофон.
Аслан что-то крикнул по-арабски, выхватывая пистолет, заступил дорогу. Бородатый отбил пистолет в сторону, с винтовкой ломанулся в коридор — именно ломанулся, как лось. Один из присутствовавших в комнате — уже поднимал автомат, чтобы расстрелять кяффира в спину.
В следующее мгновение — что-то вроде шаровой молнии влетело в стекло, лопнуло ослепительно яркой вспышкой. Полыхнуло все одновременно, пламя плеснуло из всех окон, сжигая тех, кто не успел убраться из комнаты. Бородача — ударило в спину волной раскаленного воздуха, швырнуло вперед. Он упал со всего размаха вперед, в глазах потемнело. Не хватало воздуха, он хватал его всем ртом — и его все равно не хватало…
Шмелем врезали, с….и.
Все равно — надо валить. Даже если Шмелем — все равно надо двигаться. Ты не имеешь права проиграть.
Ты из воздушного десанта…
На лестнице послышались шаги — и бородатый из последних сил перехватил винтовку, которую упорно тащил за собой. Пусть один выстрел — но он будет его.
За спиной — занимался пожар, волны горячего воздуха ощутимо накатывали из угловой комнаты…
— Александр Палыч! Александр Палыч!
Закинув за спину автомат, парень из прикрытия по имени Владислав забросил руку снайпера себе на плечо, поднял его. Внизу — разгоралась стрельба…
— Валить надо. Нас окружают.
— Карман… Аптечка…
Владислав понял — прислонил снайпера к стене, достал аптечку из кармана разгрузки. Достал нужный шприц — тюбик красного цвета, ширнул прямо в шею. Эта дрянь была разработана под занавес войны в Афганистане, она позволяла даже тяжело раненому вести какое-то время бой. Правда, потом последствия были хреновые… но это потом.
Снайпер тяжело задышал, приходя в себя. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхалки не хватало, перед глазами — постепенно рассеивающаяся пелена. Слышимость — как через подушку… контузия и тяжелая. Был бы в комнате — сгорел бы нах…
Снайпер сделал шаг. Потом еще один. Ноги были как чужие — но усилием воли он мог заставить себя переставлять их, одну за другой. И держать винтовку.
А если держать — то и стрелять…
— Внизу… что?
— На улице… ПК молотит…
Препарат действовал — в конечностях какое-то онемение, пальцы холодные как лед — но голова все яснее и яснее. И работать — все же можно…
— Давай вниз.
Они спустились вниз — там уже пробили взрывчаткой стену в соседний дом, хоть какой-то маневр. Русские и арабы — отложили разборки на более поздний срок, неважно было кто и каким образом сдал, главное — свалить. Все разборки потом…
Кто будет командовать — такой вопрос мог возникнуть. Это был родной город Хасана, он знал наизусть все его улицы, проулки, здания — а русский был в таком состоянии, что ему лишь бы самому ноги унести…