— Свои! Свои! — это был Креддок, с автоматом — ранен?
Ничего не отвечая, сержант бросился туда, куда только что проскочил Келл.
Комната — большая, с земляным полом, покрытым коврами, уже горит… пули разбили керосиновую лампу, висевшую на стене, горит чадно, с дымом. Трупы бородатых… один… два… расстеленные поверх ковров саджады, рядом с одним из бородачей — АК, в углу пулемет Калашникова… если бы попали… эта штука стены прошибает. Дальше… здесь комнаты как бы проходные, коридор разделяет мужскую и женскую половины, комнаты идут из одной в другую, все проходы завешены длинными кисеями… хреново, что в другой комнате ни хрена не видно, но пуля прошибает как паутину…
— На пол! На пол!
Вторая комната — еще больше первой, на возвышении, застеленном коврами накрыт достархан — здесь бородатые жрали. Еще один труп…
— Келл! Келл, твою мать!
Лучи света мечутся по комнате… капрал Келл стоит на коленях у самой стены, но не на полу, под ним что-то есть…
— Есть! Есть! Мать твою, есть!
Лейтенант, командир их патруля — бросается помогать Келлу, сержант — бросается к тому, кого Келл держал, наступив на него. Луч света в лицо… черная борода, ошалело моргающие глаза, лицо в крови… жив, тварь. На живот, руки назад, наручники — из той же самой, такой удобной и универсальной сумки. Удобная эта штука — одноразовые пластиковые наручники, сунул десяток штук в карман и пошел, не весят ничего…
— Ты как?
Келл старается держаться — но видно, что хреново. Удивительного мало — в одиночку, без поддержки напарника сунуться штурмовать гнездо хаджей… мать твою, на них были бронежилеты — но скрытого ношения, такие пулю АК не держат, особенно если бронебойную…
На улице — длинной очередью зашелся пулемет. Хреново… муслики спохватились, уже обкладывают. Подойдут ракетчики — хана всем.
— Ему совсем хреново!
— Пошли! Мать твою выходим!
Сержант пинками начал поджимать моджахеда… ублюдка зовут Исмаил Азани, он представитель бандформирования «сеть Хаккани», связанного с Талибаном и с пакистанской разведкой. Талибан сейчас не самая крупная организация из тех, что сейчас воюет в Афганистане против них… сеть Хаккани намного опаснее, от двадцати до тридцати тысяч активных боевиков и не меньше ста лагерей на той стороне. Иначе как атомной бомбой — это все не решить, но пока они хватают кусками… и то дело.
— Пошел! Пошел, свинья!
— Сосед! Лейтенант, мать твою! Здесь совсем хреново! Две минуты, не больше! — это голос капрала Артура, оставшегося на улице с пулеметом — бегом, мать вашу!
— Идем!
Из вонючей, наполненной кислым запахом крови тесноты коридора — на свет дня, слепящий глаза. Первым идет лейтенант и то ли тащит Келла, то ли помогает ему идти. Вторым — сержант, пиная пленного…
Похоже, приехали…
Двери — настежь, выход перекрывает разбитое такси. На улице глухо гремят Калашниковы… не один, несколько. Такси не горит — но дымится, лобовое стекло — вдребезги, машина стоит, считай — на ободах. За ней — прячется капрал Артур, их пулеметчик патруля. В руках у него — пулемет ПКМ с коротким стволом от Blackheart, прикрываясь такси, он лупит по улице, сам точно не видя куда — только чтобы тормознуть боевиков, прорывающихся к дому.
— Сюда!
Две машины во дворе — на вид почти как новенькие! Тойота Ланд Круизер, «сотка» с дизелем, белого цвета, грязная по самую крышу и пикап Форд Рейнджер. Этот еще хлеще — светло-бурый цвет национальной полиции, в кузове — турель под пулемет, но самого пулемета нет. Вот, как, получается, передвигаются полевые командиры сети Хаккани по Афганистану — на полицейских машинах, твою мать!
На такси не уйти, к гадалке не ходи.
Лейтенант — пару раз выстрелил по боковому стеклу Тойоты, затем саданул локтем — не выдержало, ввалилось внутрь. Глянул… господи, ключи! Ключи в замке зажигания, твою мать, и вся эта тачка с дизелем четыре и два и наверняка не пустым баком — их.
— Сержант, сюда! Капрал держи дверь!
Они ввалились в Тойоту, сержант кое-как пропихнул на заднее сидение жирную тушу пленного… кажется раненого. Лейтенант — посадил в машину раненого Келла, который ругался последними словами, пристегнул ремнем безопасности…
— Капрал, сюда! Уходим!
Сержант едва успел устроиться на заднем сидении, пропихнуть пленного дальше, к самой двери — как взревел мотор. Капрал Артур бежал от двери, такси уже горело… на ходу прыгнул на подножку, сначала просунул в салон пулемет, потом втиснулся сам.