Генерал Первез Мушарраф и в самом деле прибыл на объект, для того, чтобы лично присутствовать при запуске проекта Аль-Исра. Его конвой состоял из трех черных бронированных Мерседес-600, шести Тойот ЛандКруизер и трех грузовиков с солдатами охраны. У внешнего периметра — конвой разделился, внутрь проехали один за другим три Мерседеса, новейшие, обтекаемые, чем-то похожие на глубоководных рыб. Машины охраны остались на внешнем периметре — не потому, что внутри было так уж безопасно, им просто не хватало места для стоянки внутри комплекса. Там и так было — достаточно лимузинов, на открытие проекта собрались не последние люди Пакистана.
Когда сопровождаемый телохранителями личной охраны Президент вошел внутрь — зал забурлил. Кто-то бросился к нему, желая продемонстрировать преданность и заслужить право показать президенту объект, как бы принимая на себя славу творца этого воистину чуда. Другие так же демонстративно остались в стороне, они группировались рядом с бывшим начальником ИСИ, межведомственной разведки Пакистана генералом Хамидом Гюлем и бывшим министром внутренних дел, генералом Асадуллой Бакаром. Люди, которые собирались вокруг них — были прямо связаны с Талибаном, с Аль-Каидой с иными структурами Исламского джихада и делали все для дестабилизации обстановки в соседнем Афганистане. Контактировали они и с армейскими структурами Китая, причем намного плотнее, чем того хотелось бы Президенту страны. Но если он, будучи в девяносто девятом году начальником Генерального штаба обладал достаточными силами и полномочиями для того, чтобы свергнуть начисто прогнившую «демократическую» власть и стать диктатором — то сейчас, будучи полноправным главой государства, он не мог ничего сделать ни с Гюлем, ни с Бакаром, ни с другими группировавшимися с ними людьми. Потому что за ними — стоял Китай, стояли значительные силы в армии и почти вся разведка. А так же — почти весь народ: нельзя было забывать, что в девяносто первом этот народ разграбил и сжег посольства США в Исламабаде. Генерал Мушарраф свой путь выбрал, он придерживался ориентации на США — но он отчетливо понимал, что в стране таких как он, искренних сторонников этого пути — едва ли наберется сотня.
Первым у президента оказался нынешний начальник ИСИ, генерал-лейтенант Афшак Первез Каяни. Один из немногих людей, кто не был заражен бациллой исламского экстремизма и сохранял осторожные взгляды. Подчиненный ему полковник Шуджа — ловко встал на пути других спешащих к президенту людей, чтобы его шеф мог успеть первым.
— Сэр, все готово. Ждали только вас. Примерно через полчаса начинаем.
Мушарраф огляделся.
— Где Гадири?
— Он что-то настраивает. Это сложно…
Мушарраф покачал головой.
— Это сложно для тупого барана. Нам нужно разбираться во всем, если мы хотим выжить. Я хочу лично увидеть установку.
Генерал-лейтенант Каяни беспомощно оглянулся.
— Господин генерал-полковник, сэр, это не рекомендуется. Там может быть опасно — сказал полковник Шуджа, ответственный от ИСИ за контрразведывательное прикрытие объекта.
— И, тем не менее, я хочу это увидеть — сказал президент…
Зал, в котором находилось устройство, был небольшим — примерно пять сотен квадратных метров, в высоту метров пять. Он был поделен бронированным стеклом до потолка на две неравные половины: две трети отводились для наблюдателей и треть — для самого устройства и обслуживающего персонала. Бронированное стекло прикрывалось шторами. Сам обслуживающий персонал находился за перегородками из танковой брони, усиленной плитами свинца, хотя все понимали: случись чего — не поможет…
Само устройство выглядело на редкость непрезентабельно. Ворота, примерно четыре на три метра, достаточные для того, чтобы через них проехала грузовая машина, к ним — ведут рельсы и платформа точно по размерам ворот. Сами ворота покрашены в черные и желтые полосы, около них — обычный уличный светофор. От ворот — отходят толстые кабеля к системе питания, и тут же, в углу — на всякий случай стоит мощный дизель-генератор. Еще какие-то провода уходят к компьютерам, которые находятся за бронеперегородками.
Опытный, наработавшийся на ядерных объектах полковник Шуджа — сначала сунул внутрь опасной зоны руку с карманным дозиметром, только потом вошел сам. Махнул рукой — можно.