Сержант огляделся. Невысокое, сложенное из бетонных плит здание, окружено забором — не забором даже, а глиняным дувалом, высоким, выше человеческого роста. В углу — ворота, выкрашенные в зеленый цвет, закрытые и похоже — закрытые на массивную стальную балку-щеколду. Острый шпиль минарета справа, за забором врезается в бледно-голубое, раскаленное небо.
— Похоже, что в Ираке. Тикрит, Дияла или еще где похуже. Держи двери под прицелом. Стреляй, если кто полезет. Любой, кто с оружием — враг, за исключением тех, кто в нашей форме. Бородатых — вали без окрика.
— Понял.
Сменил магазин — поставил на сорок патронов, которыми в последнее время многие пользовались, стопатронный у него был только один. Пошел — аккуратно, приставным шагом обрезая углы… если кто и есть, то этот кто-то опытный боец, он не полез на рожон, а затаился, оценивая обстановку — и козырнет в последний момент. У него тоже козырей немало… но он играет на чужом поле, а ублюдок, если он есть — на своем…
За углом не было никого…
Протяжный зов азанчи, раздавшийся совсем неподалеку, был неожиданным и громким, отчего он чуть не подпрыгнул на месте. Мать их… да что же это такое…
Чертовы бородатые. Это арабский язык, арабское, довольно четкое произношение… точно, Ирак…
Пошел дальше. Оказалось, что здание стоит, в одном месте едва не наваливаясь на дувал, что-то вроде склада с большой площадкой впереди, как бы для торговли. И тоже — никого…
Осторожно продвинулся дальше — и обмер. В бетонной плите небольшая дверца — видимо, запасная — настежь! Сунулся внутрь, его ослепило темнотой — так бывает, когда с очень яркого света входишь в темное помещение.
В машине — никого. В ангаре — никого. Он метнулся назад, на дувале увидел следы — кто-то подпрыгнул — потом царапал ботинками, пытаясь подняться изо всех сил…
Но поднялся.
— Ушел гад… — вслух сказал сержант двадцать второго полка САС Тимоти Гибсон.
В раскаленном воздухе — переливами плыли азаны… как тогда…
Времени совсем нет.
Он выбежал наружу, Чамберс добросовестно держал дверь под прицелом.
— Когда ты последний раз видел профессора?
— Он в машине…
— Он ушел, мать твою!
— Что?!
— То! Надо делать ноги отсюда, пока не нагрянула толпа муджиков. Времени совсем нет. Давай, тащи этого!
Убитых боевиков было шестеро. Один пожилой — остальные совсем молодые, не старше двадцати пяти. У троих — на голове черные ленты, повязки на волосы, на них белым — шахада, Ла Иллахи илла Ллаху Мухаммед расуль Аллах. Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк Его. К гадалке не ходи — смертники. Один рыжий, настоящий рыжий, не выкрашенный хной как шиит — а рыжий от природы, молодой, с короткой бородой. Скорее всего — чеченец.
Пять автоматов, у двоих с подствольными гранатометами. Два румынских, два болгарских, совсем новых, и старый, советский, аж семьдесят девятого года выпуска, но под советский 5,45 и с длинным, длиннее обычного раза в полтора магазином. Еще и цевье с рукояткой — из дерева, а не из пластика, очень удобно. Снайперская винтовка — похожая на иракскую «Аль-Кадиссию», но другая — на вид новенькая и довольно ухоженная — может, просто угробить не успели. Разгрузки, набитые «во все дыры» — рожки, гранаты — разгрузки китайские, но новые совсем. Три пистолета, два пакистанских и американская табельная Беретта, возможно, что снятая с трупа убитого американского военнослужащего. Немного еды — лепешки, сушеное мясо. Вода — у каждого по большой фляжке. В карманах — монеты, какие-то карты похожие на пластиковые, патроны россыпью, пистолетные — все это собрали в мешок и с собой — потом разбираться…
Сержант наскоро сорвал с трупов разгрузки, заодно и ботинки, в таких местах это большая ценность, а ботинки хорошие, покидал все это в машину. Живем… если в машине у них было только оружие без боеприпасов и в консервационной смазке — то сейчас у них вдобавок к его автомату и пистолету Чамберса — шесть АК с боезапасом, три пистолета, гранаты…
Сержант вернулся в здание, увидел какой-то пульт желтого цвета, поднял голову вверх — и увидел большой, массивный таль прямо у самой крыши ангара. И ему пришла в голову гениальная мысль.
— Чамберс! Держи дверь! Целься в дверь!
У него был выбор между двумя машинами. Один — русский КамАЗ, он видел такой в Афганистане, в нем топливо. Другой — Мерседес, довольно старый, возможно германский, возможно — монгольский. Оба с длинными кузовами и трехосные, но в Мерседесе прямо в кузове, впереди установлена турель с пулеметом. Это и решило выбор…