— Погоди… — еще один мужчина, одетый скромнее, но весьма изысканно, до сих пор молча стоявший за спинами отцов города, повелительным жестом остановил префекта, наклонился и зашептал что-то бургомистру на ухо.
— Вы как всегда правы, ваше преосвященство… — осклабился тот. — Почему я об этом сам не подумал. — Потом сделал насмешливый поклон в мою сторону. — Леди, вы тоже приглашены на торжественный ужин по случаю победы над мятежниками. Господин префект, проводите гостью и устройте со всеми почестями, надлежащими ее заслугам и званию. Возникнут вопросы — его преосвященство подскажет, что надлежит делать.
— Как прикажете, ваша светлость. Ваше преосвященство, распоряжайтесь…
«О, Господи! Что они еще придумали? Профессор! Иван Денисович! Михал Иваныч! Таисия Степановна! Люди! Ау!.. Черт бы вас всех побрал! Сколько можно ждать и терпеть эти издевательства? Неужели три часа до сих пор не прошли?»
Видимо, не прошли. Либо соотношение игрового времени и реального даже больше чем один к десяти, либо у них таймер испортился…
«А может, — от этой мысли у меня по спине пробежали мурашки и ладошки вспотели, — все именно так и начинается? Может, и я теперь, как Антон, здесь застряла? И он не выходит из игры не потому что увлекся, а потому что система не выпускает? Черт! Черт… И что дальше? Я буду продолжать играть главную роль в этом жутком сценарии пока героиню не казнят? И только после этого вернусь в реальность? А пока придется терпеть издевательства, унижения и все-все, что еще придумают эти… ублюдки? Терпеть и уговаривать себя, что это понарошку, и ничего, что боль ощущается, как настоящая. На самом деле, тело мое в другом месте, а этот кошмар происходит лишь в воображении…»
Увы, сколько не убеждай себя, когда на босые пальцы наступили кованым сапогом, застонала от боли я, а не игровой персонаж. И холодно не героине, а мне… И шлепнули только что по заднице латной перчаткой, а потом еще и ущипнули, как клещами, тоже меня.
Глава 17
Вот это ты, девочка, влипла! Тут никакое отрешение не поможет. И если нет желания завтра шагнуть в петлю и испытать все прелести смерти от удушения, пусть даже понарошку, надо включать мозги и срочно что-то придумывать.
Огромная зала. Такая большая, что даже странно, как она поместилась в относительно небольшом здании магистрата. Шагов сто, не меньше. Мы прошли между двумя рядами столов, накрытых для трапезы, — десяток слуг еще сновал вокруг, заканчивая сервировку и расставляя приборы. В основном молодые девушки. Но даже они на меня взглянули мельком, без любопытства или сочувствия.
Меня провели в конец залы, к большому, занимающему почти весь простенок камину. При желании, в нем легко можно было запечь целую воловью тушу. Сейчас огонь в камине не горел — лето все-таки. Теплынь на дворе. Хотя лично я не отказалась бы от махрового халата или даже от пухового платка.
Стражники придвинули к камину несколько массивных табуретов, по которым один из мечников взобрался на каминную полку.
— Чего застыла? — очередной болезненный шлепок по ягодицам. — Давай следом… — и видя что я не пронимаю, чего от меня хотят, стражник снизошел до объяснения. — Лезь наверх, сучка. Да побыстрее. Скоро в колокола ударят.
Видя, что я все же не тороплюсь выполнять приказ, здоровяк просто схватил меня в охапку и забросил на камин.
— Держи, Люк. Не хочу получить взбучку от старшего десятника. Там сам управишься или помочь?
— Управлюсь… — второй развязал мне руки, но лишь за тем, чтобы тут же привязать их по отдельности к вбитым в стену железным крюкам. — Готово… — с силой подергал узы, проверяя на крепость, после чего спрыгнул на пол. А я осталась стоять наверху, попеременно бледнея и краснея, в зависимости от накатывающих чувств.
Какой кошмар! Это ж они меня, словно трофей, на всеобщее обозрение выставили. Как кабанью или оленью голову после удачной охоты. И все… все, кто сядет за эти столы, будут пялиться на меня целый вечер, как на…
— Кто посмел?! Это что такое, я спрашиваю?!
По проходу почти бежал тот самый мужчина, которого называли преосвященством и гневно потрясал кулаками.
— Вы же сами приказали, ваше пре…
— Я?! Я приказывал мятежницу, еретичку и блудницу поставить перед всеми в позе Христа?! — срывающимся от злости голосом завопил тот. — Чтоб на нее смотрели, как на мученицу?! У вас в головах что, полова или опилки?! Или вообще пустота?..