— Вечно перед ним на задних лапках хожу! Володя то, Володя сё! А он всегда всем недоволен! Это он лишил меня общения с родной дочерью. Ещё и внука лишить хочет?! Ну уж нет! И мне плевать кто его отец, хоть негр!
Глава 4
Громов
Что может быть лучше, чем расслабиться в баре после трудовой недели? Да всё, может быть лучше! Хотя нет, я всё-таки предпочту пропустить пару стаканчиков в не самой приятной компании, чем тушить пожар на ещё одном складе, бодаться со страховой, искать нарушителей техники безопасности и выплачивать компенсации пострадавшим. Этим-то я и занимался в последний месяц-полтора. Поэтому когда по приезде Войтов предложил мне отдохнуть в баре, я согласился.
Войтов Олег Георгиевич — гигант фармацевтического бизнеса и мой конкурент по поставкам медицинской техники. В последнее время мы вели долгие переговоры по разграничению зон контроля, и, наконец, пришли к консенсусу.
Когда я приехал в бар, он уже был на месте, сидел на низком кожаном диванчике с двумя разодетыми девицами, которых обнимал за осиные талии. Девицы томно хихикали и, вытянув накачанные губки, попивали коктейли через трубочки.
— Саня! — воскликнул Войтов, поднимаясь мне навстречу и протягивая руку. — Рад тебя видеть!
— Олежа! — поприветствовал я его, отвечая на рукопожатие.
— Как дела? В чём причина возгорания? Нашёл виноватых?
Войтов снова сел, вальяжно развалившись на диване, и притянул к себе спутниц.
— Предварительное расследование показало неисправность в проводке, — ответил я, присаживаясь в кресло напротив него. — Виновные наказаны рублём, а скоро будут ещё и по закону.
— С тобой шутки плохи, — хохотнул Войтов, обнажив ряд ровных, белоснежных зубов.
— Ну почему же? — возразил я. — Шутки со мной хороши, пошутить я и сам люблю, а вот плохую работу я не перевариваю. Недальновидность, легкомыслие, безрассудство, приведшие к финансовым, а то и людским потерям, должны быть наказаны.
Жестом подозвав официанта, я заказал виски и откинулся на спинку кресла. Извлёк сигару и неспешно раскурил, наслаждаясь её вкусом и ароматом.
— Ещё бы! Все помнят, как ты наказал Верина, — усмехнулся Войтов. — Отобрал всё, а потом и бабой его попользовался.
Я скривился, услышав версию произошедшего от Войтова. Не для этого я представил Миру всему свету, ой не для этого. Не для этого летал с ней в Париж и Доминикану, не для этого просил её вернуться.
— Я настойчиво рекомендую не говорить о Мирославе Владимировне в таком тоне и использовать иные речевые конструкции и обороты. Надеюсь, моя просьба понятна и не нуждается в дополнительном пояснении?
Войтов замер, прислушиваясь ко мне. Лицо его тут же стало серьёзным.
— Понял, — пожал он плечами. — Что ж тут непонятного?
Официант принёс виски со льдом и тут же удалился. Сделав глоток, я расслабленно прикрыл глаза, пуская в потолок кольца дыма.
— Кстати, о Верине, — ухмыльнулся Войтов. — А вот и он. Слышал, что он теперь с Никитой Хрустовым дела мутит?
— С Хрустовым? — удивился я. — У него же бизнес летел в бездну.
— Нашёл, кого в долю взять. Смотри.
Приоткрыв глаза, я глянул в указанном направлении. В нескольких метрах к нам спиной за барной стойкой сидел Игорь, опрокидывая рюмку за рюмкой. Бармен регулярно подливал ему выпивку, а тот и рад был заливать себе шары. Через некоторое время к нему подошла какая-то девица, склонившись, что-то прошептала ему. Игорь осклабился и притянул девку к себе.
Меня перекосило. И это его выбрала Мира?! Это его она любит?! Это ему она предпочла хранить верность?! Я часто вспоминал наш последний разговор, когда она сказала, что я сам думаю лишь о деньгах, и попади в моё окружение порядочная женщина, я её не замечу. Она была права лишь отчасти. Единственной порядочной женщиной в моём окружении оказалась она — Мира. Чужая жена, которая не купилась ни на какие посулы и обещания и осталась преданна своему мужу. И, конечно же, я заметил её. Игорь был совершенно недостоин Миры! Я сам не понял, как, сжав кулаки, очутился рядом с ним.
— Так вот на кого ты променял Миру?
Я говорил спокойно, хотя внутри всё клокотало. Игорь поднял на меня, затуманенный алкоголем, взор и долго смотрел, словно не понимал, кто сейчас перед ним. Постепенно его взгляд прояснялся и приобретал осмысленное выражение. А по мере узнавания лицо его кривилось и корёжилось в мучительных судорогах.