- Я думал, там золото… - пальцем перебирая булавки, сказал Даня.
- Уже дважды ты крадешь мои вещи, цены которым не знаешь. Какой в этом смысл?
- Да нет его, - пожал плечами Даня. - Я могу украсть, умею. Вот и краду.
Макар вспомнил, как однажды стащил шоколадный батончик в супермаркете, но мотив у него имелся совершенно иной.
- Это от безделья, - подумав, сказал он. - Перестанешь бестолку слоняться по деревне, займешь руки полезным делом, и тяга к воровству пройдет.
Даня беспечно отмахнулся от ценного совета, чем еще больше убедил Макара, что стоит мальчишка у порога исправительной колонии. Вообщем-то не его это дело, да только отчего-то образ Оли встает перед глазами и не отмахнуться от него, словно навечно засел он в голове.
Ровно в семь часов вечера Макар стоял перед магазином и ждал Галю. И издалека увидел спешащую на смену Олю. Она кивнула в знак приветствия, и прошла бы мимо, но остановилась, заметив синяк на его лице.
- Это… Даня тебя ударил или Степан? - спросила напряженно.
Даня ударил! Отчего-то Макару захотелось провалиться сквозь землю. Он что же, таким сопляком выглядит в ее глазах?
- Степан, - сухо ответил он. - Мы познакомились, выпили по баночке пива и обсудили сломанную газонокосилку.
- Зачем? - взвыла Оля. - Зачем ты к нему пошел? Я бы сама ему все объяснила! Не лезь к нему, слышишь? Не лезь.
- Не без причины я к нему полез, - в тон ей ответил Макар. - А ты прибереги указы для тех, кто в них нуждается.
- Не лезь в нашу семью, - упрямо повторила она и вошла в магазин.
Макар разочарованно посмотрел ей вслед. Да разве ж он лез?
Галя выпорхнула из магазина и помахала ему рукой.
- Веди. Посмотрим на твое озеро, - улыбнулся ей Макар, стараясь выбросить из голову неприятный разговор с Олей.
Озеро его не впечатлило, что нельзя сказать о комарах. Таких полчищ насекомых в городе не встретишь. Галя оказалась скучна до зевоты, но сполна компенсировала это обаятельной улыбкой. А как прекрасна она была в тот момент, когда споткнулась об булыжник на тропинке и без стеснения повисла на Макаре… И он бы воспользовался этим моментом и поцеловал ее в ту же минуту, не появись Даня из камыша, как черт из преисподней. Размахивая длинной палкой, он лупил по камышу, прокладывая себе дорогу.
- О, а вы чего тут делаете? - удивленно вытянулось лицо Дани.
- Тебе какое дело, поросеныш? - напустилась на него раздосадованная Галя. Макару пришлось выпустить ее из объятий.
- Не шуми, - одернул он Галю и подошел к мальчишке. - Ты почему еще не у бабушки?
- Не пойду к ней. То не делай, се не делай. Достала она! - взвился Даня.
- Тогда иди к отцу, - велел Макар.
- Нет, - упрямо покачал головой Даня. - Не пойду. Не до меня ему. Пропивает твои деньги.
Макар вздохнул, а вслед за ним и Галя.
- И что прикажешь с тобой делать? Собрался провести ночь на улице?
- Ну ты ж к себе не позовешь? - буркнул Даня с затаенной надеждой в голосе.
- Не позову, - кивнул Макар. - Но и на улице тебя оставить не могу. Идем, проводим Галю, а потом и тебя до бабушки. Да идем же! - он потянул хмурого Даню за локоть и почувствовал небывалое облегчение оттого, что мальчишка не стал ерепениться.
Галя была раздражена, но это не волновало ни Макара, ни Даню. Проводив ее до дома, они направились к Даниной бабушке, но так до нее и не дошли. Обеспокоенная женщина встретилась им по пути, и Макар с чувством исполненного долга возложил опеку над Даней на ее плечи.
В противоречивых чувствах он вернулся домой. Устало завалился в постель, и поглаживая кошек, раз за разом прокручивал в голове разговор с Олей. Может, и права она, требуя не лезть в ее семью. Да только влез уже, в тот же день, как с Даней повстречался, как впервые ее увидел. Он в состоянии совладать с чувствами к этой женщине, но что делать с Даней, Макар понятия не имел. И отчетливо понимал, что наживет себе еще больших проблем в лице Степана, если мальчишка не прекратит за ним таскаться.
Глава 4
Утро встретило его летней духотой. Открыв нараспашку окна, Макар впустил в дом слегка прохладный воздух и резко напрягся, услышав громкие крики. Даня.
Выбежав из дома, Макар быстрым шагом подошел к соседскому забору, уже подозревая, что Степан взялся за воспитание сына. И увиденное ему очень не понравилось. Оплеухи сыпались на зареванного Даню, а Оля оттаскивала от него разъяренного Степана.