— Долго ты, Том, - успокоившись, сказал Курнаде и принял у меня предмет, после чего разместил его на всё том же столике. - мы закончили, пойдём. Теперь мы можем поговорить.
Мы вернулись в гостиную. Джошуа и я разместились в креслах у журнального стола, Аристарх, медлительно шоркая по ковру, принёс нам вино, в этот раз совершенно обычное, с этикеткой и не откупоренной пробкой.
— Я думал, вы сами делаете вино, - заметил я, наполнив бокалы и подав один собеседнику.
— Нет, - простодушно ответил Джошуа, после чего отхлебнул кисловатый напиток.
— Тогда что было в той бутылке? - с новой волной удивления спросил я.
— Это для Елизавет.
— Да, но что там?
— Это от голода, - неуверенно сказал Курнаде, почти оглядываясь.
— Не понимаю, - вновь воспротивился я, - что здесь происходит, Джошуа?
— О чём ты? Моя жена больна и я забочусь о ней. Что тебя удивляет, друг мой? - Джошуа пытался казаться простодушным, но в его дёрганом лице отчётливо прослеживались нотки скрытности.
— Зачем ты пригласил меня?
— Чтобы просто поговорить с кем-нибудь обо всём, что со мной происходит.
— Я слушаю тебя, - демонстративно раскинулся в кресле я, сложив вместе пальцы.
— Ты знаешь, я никогда не проявлял особой живости и прыткости, - начал Курнаде, - Но после того как мою прекрасную жену поразил этот злосчастный недуг я стал совсем плох. После смерти родителей четыре года назад она стала единственным, что представляет важность для моей жизни. Я знаю, что тебя интересует — почему мой семейный дом стал таким мрачным и тихим местом. Дело в моей нервной болезни, которая отнимает силы и портит меня, как если бы я дожил до сединных лет. Мне не станет лучше, пока моя Елизавет не поправится и снова не сможет радовать меня своей улыбкой. О, моя Елизавет, мне так дурно видеть тебя такой холодной, словно мёртвой...
Джошуа ушёл в причитания, медленно опуская голову. Я окончательно уверился в душевной болезни моего бывшего приятеля и при всей жалости, которую вызывало его плачевное состояние, вознамерился как можно скорее покинуть его больной дом.
— Почему ты не отправишь свою жену в Университет святого Мартина? Я уверен, местные профессора смогут...
— Ни в коем случае! - прикрикнул Джошуа, - Елизавет нельзя никуда перевозить!
— Хорошо-хорошо, - начал опасаясь я, что безумство графа может принять агрессивную форму, - но ты же можешь пригласить сюда всех известных докторов и ученых, с твоими возможностями это не кажется сложным.
— Они все ничего не понимают, - отмахнулся Джошуа, - только я знаю, что нужно моей жене.
— Аристарх единственный твой слуга? - резко поинтересовался я.
Джошуа замолк, слегка шевеля губами.
— Нет, их у меня много.
— А где они? - продолжал я настойчивый тон.
Сначала он колебался и перебирал про себя ответы, затем посмотрел на меня и гневно произнёс:
— Не смей меня допрашивать в моём доме!
— Я уверен, тебе здесь есть с кем поговорить по душам. Твой мерзкий дворецкий выглядит очень понимающим компаньоном. А я лучше покину тебя и это место, для нашего общего блага.
— Нет, Том. Стой, - словно запыхавшись, пробормотал Джошуа, - Прости. Это всё нервы. Я не хотел. О, как мне тяжело.
Сострадание всё-таки нашло меня и я смягчился.
— Я позвал тебя, чтобы не терять связь с реальностью, Том. Время как будто перестало идти здесь. Я нуждаюсь в общении с живым человеком, чтобы совсем не зачахнуть. Поживи здесь хотя бы немного. Я обещал тебе денег, я дам их. Только останься.
— Хорошо, - неуверенно сказал я. - Думаю, нам есть, что обсудить за эти годы.
Остаток дня прошёл благополучно. Мы вспоминали былое и нынешнее и, казалось, Джошуа действительно молодел за время нашей беседы. Он даже на время вернул себе крепость голоса, даже начал смеяться. Под конец вечера, когда хозяин дома совсем устал, он поблагодарил меня за хорошо проведённое время и отправился в собственные покои, приказав Аристарху проводить меня в отданную мне комнату. Мои апартаменты оказались на втором этаже в левом крыле здания, посреди множества таких же, но очевидно пустующих и пребывающих в запустении комнат. Я потребовал, чтобы Аристарх навёл там элементарный порядок и старик с недовольным шипением принялся выметать грязь из моей каморки. Наконец я отпустил ненавистного деда и сам принялся отходить ко сну, попутно вспоминая странности уходящего дня. В комнате было темно и душно, и мне никак не доводилось уснуть. Несколько раз я подымался, чтобы припасть к окну, но даже так я не испытывал никакого облегчения от мучившей меня удушливости. В очередной раз я лёг, перед этим выпив рюмку вина, которое увязал с собой, и неожиданно ощутил себя лучше, но не из-за алкоголя, а потому, что в комнате стало заметно прохладнее. Я пролежал с закрытыми глазами ещё немного, чувствуя скорое приближение забвения, но странное чувство заставило меня вновь поднять веки. У двери в полумраке стоял силуэт. Я продолжал лежать неподвижно, лишь слегка приподняв голову и щурясь в темноту. Фигура находилась в неподвижном состоянии, в белой сорочке длиной до колен, с широкими рукавами, свободно болтавшимися на теле. Длинные чёрные волосы почти полностью закрывали лицо незнакомки, но я с удивлением узнал в ней женщину, которую видел ранее днём.