— Тогда останови меня, благонравный юноша, - пропел её мягкий и соблазнительный голос, после чего девица опустилась ниже и я впился рукой в основание кровати от внезапно пронзившей меня стрелы наслаждения.
Всякое осознание аморальности и неестественности происходящего и следующие за этим попытки оттащить женщину от себя кончались лишь тем, что я ещё сильнее прижимал её нагое тело к своему в минуту очередного чувственного пика. Я проснулся около полудня и понял, что не чувствую ног. Анемия быстро прошла, но я всё равно не без труда поднялся с кровати и чуть не свалился, пока шёл к умывальнику. Стоя у зеркала, я заметил неприятное преображение на своём лице — у меня появилась глубокая морщина, идущая вдоль лба, а так же впалости на щеках, словно бы я за ночь критически исхудал. Я был кем угодно, но не дураком — я быстро сложил два и два, ужасное физическое состояние Джошуа и ухудшение моего собственного после ночных визитов его жены. Гораздо сложнее было в это поверить, но собственная чахлось, проявившаяся за два дня, проведённых в этом проклятом замке, была более чем убедительным доводом, к тому же если по-началу некое смутное чувство навевало на меня тревогу, то теперь мне действительно стало страшно за свою жизнь.
— Джошуа, твоя жена... ты сказал, что она просыпается ночью? - начал я диалог во время завтрака.
— Она может проснуться, чтобы поесть, - ответил хозяин замка.
С той самой ночи он смотрит на меня пристально, оценивающе, даже с осуждением, но ничто более не выдаёт в нём подобного отношения.
— Что она ест? - я как мог старался говорить равнодушно.
— Фрукты и вино, ты ведь был в её комнате и видел.
— Что было в той бутылке?
— Вино.
— Нет, там явно не вино. Что в бутылке, Джошуа? - я потерял контроль над собственной интонацией.
— Ты в чём-то обвиняешь меня, старый друг? - неожиданно спокойно отреагировал собеседник, впившись в меня взглядом.
— Твоя жена что-то со мной делает ночью.
— Правда? И что же? - протяжно изрёк вопрос Курнаде, в его тоне звучали и оскорблённость, и издёвка.
Я замялся. Я сам не до конца верил в то, о чём говорил.
— Ну же, Том. Что моя жена делает с тобой ночью? - Казалось, Джошуа замер и шевелился только его рот.
— Она занималась со мной любовью, - наконец сдался я и отвернул взгляд.
— Ты пришёл в мой дом и говоришь, что моя больная супруга изменяет мне с тобой? - почти рассмеявшись акцентировал граф, - и ты решил сообщить это только сейчас, когда уже дважды ей воспользовался? Ты такой замечательный друг, Том. Я знал, что могу положиться на тебя, друг!
— Ты... ты всё это знаешь... - осенило меня, - Какого чёрта здесь происходит? Зачем она это делает? Почему ты ей позволяешь?
— Потому что я уже отдал ей всё, что мог, Том, - спокойно сказал Джошуа, - Чтобы утолить её голод, я принёс ей в дар всех слуг, что служили мне, одного за другим. Но ей было мало и я принялся опустошать целые деревни, что находятся на моей земле. Но ей нужно больше тёплой человеческой крови, чтобы окончательно ожить.
— Ты слышишь, что ты говоришь? Ты называешь своей женой тварь, пожирающую людей! Не знаю, как это произошло, но ты сошёл с ума!
— Ты так быстро принимаешь всё услышанное, Том. Быть может это ты безумен? Ведь кто ещё додумается до подобного бреда, который пришёл в голову тебе?
— Пошёл к чёрту! - воскликнул я, вставая из-за стола, - Все доказательства находятся перед мной! Ты превратил себя в ничтожного старикашку и я не позволю повторить то же самое со мной!
— Ну так уходи отсюда, Том, - не сдерживал улыбку Джошуа, - Я и Аристарх, мы просто жалкие ничтожные старикашки, мы не сможем тебе помешать.
Я упёрся в край стола обоими руками, без этой опоры я свалился бы на пол. Джошуа наблюдал мою немощь и весело улыбался.
—Ты мог сопротивляться её обаянию, Том. Оно сильно, но в нём нет ничего непреодолимого. Достаточно быть просто верным другом. Но ты не стал сопротивляться, ты решил получить жену своего старого больного друга.
Судорога прошлась по ногам, пальцы на руках принялись неметь, голова закружилась и я почувствовал, как теряю концентрацию и детали выпадают из моего поля зрения. Я ударил себя по лицу, пытаясь прийти в чувства, но это едва ли помогло. Я вот-вот лишился бы сознания.
— Даже вчера у тебя был шанс уйти, если бы ты нашёл в себе совесть сознаться. Но ты отважился лишь тогда, когда испугался за свою жизнь, жалкий мерзавец.
— Пошёл к чёрту, дьявольский побегушник! - вскрикнул я и схватил столовый нож, после чего нанёс себе удар в ладонь. Приток боли принёс мне бодрости и ко мне вернулась зоркость.