— Сам не планируешь? — спросила Светка.
Раньше мы все вместе общались, большой компанией. Теперь — каждый сам по себе.
— А черт его знает, — честно ответил я. — Это же жену сначала заводить нужно, а вот жениться как раз и не хочется.
— Ты только свистни, — засмеялась подруга. — Я тебе мигом пару подруг подберу, а может и не пару, от тебя только выбрать останется.
Я отшатнулся в притворном ужасе. Вовка вышел меня провожать, чтобы спокойно постоять покурить, мелкий капризничая увязался за нами, поэтому пришлось ждать, когда на него натянут ботинки и комбинезон с шапкой. Он топтался по лужам, стараясь расплескать, как можно больше воды, Вовка курил, рассказывая что-то о своем баре. И вот тогда очередная встреча и случилась. Знакомая уже, до последней царапины машина остановилась на парковке. Блять, подумал я. Если бы я не знал, что Юля меня избегает, я бы решил, что она наоборот меня преследует.
Выйдя из машины она сразу нас увидела. Растерялась на мгновение, потом все же подошла, Вовку обняла, меня проигнорировала.
— Ваш? — спросила кивнув на Сережу в луже.
— Наш, — как будто неловко ответил Вовка. — Ты как?
— Да нормально, Вов. В клинику вот заехала, — здание большой частной клиники располагалось рядом с домом друга, и по Юльке было заметно, что если бы она знала о таком соседстве заранее, выбрала бы другую клинику. — Гуляете?
Юлька нервничала. Меня не замечала в упор и явно хотела скорее уйти.
— Гуляем, — сказал я и удостоился взгляда. — Хорошие родители проводят время с детьми, но тебе откуда знать, да Юль?
Юлька побледнела и сделала шаг назад, а я испытал удовлетворение — я смог ее задеть. На самом деле, мы сталкивались уже несколько раз и ни разу я с ребёнком ее не видел. Полагаю, досуг и вообще все время ребенок проводит с няней.
— Пока, Вов, — глухо кинула Юлька.
Не оборачиваясь пошла к зданию клиники, сжимая в руках папку с бумагами так, что костяшки пальцев побелели, а бумага наверняка приобрела заломы.
— Зачем ты так жестоко? — спросил Вовка.— Ты же знаешь…
— Хватит, — перебил я. — Правда, давай без ванильных соплей, мы слишком взрослые люди, чтобы жалеть друг друга по поводу и без. Я поеду, бывай, Вов. Увидимся.
Махнул рукой Сергею Владимировичу. В машине поборол желание ждать, когда Юля выйдет из клиники, да к тому же мать звонила. Сегодня у меня был относительно свободный день и я обещался свозить ее к отцу. Скоро снег уже ляжет, она хотела поухаживать за могилой, пока была такая возможность. Да я и сам на кладбище был только раз у отца.
Мать тащила с собой кучу приспособлений для ухода, мы словно на дачу ехали. Там были и грабли, и лопатки, какие то пакетики, ведерко, саженец, который нужно было непременно по осени садить. По аллеям я шел нагруженным, как ломовая лошадь. Физическая помощь здесь, матери почти не была нужна, я только собрал мусор в виде отцветших и уже завявших цветов и растений и выкопал ямку под саженец.
— Рябинка, — удовлетворенно сказала мать. — Специально сорт искала и заказывала, чтобы невысокая была и корни сильно не разрастались. Может, в следующем году зацветёт, всю зиму потом красиво будет, и птицы станут прилетать…
Пятилитровка воды, которую мы привезли для полива рябинки благополучно закончилась, а руки мы измарали оба, несмотря на использование перчаток.
— Пошли к церкви, — решила мать. — Там в сторожке кран есть, они пускают руки помыть.
Мы пошли в обратном направлении — ближе к центру кладбища. Я лениво скользил взглядом по надгробьям, вчитываясь в даты. Никого знакомого. На автомате вычитал цифры, вычисляя, сколько человек прожил. Люди на этой аллее могли похвастать здоровьем при жизни — ни одного моложе семидесяти пяти мне пока не попалось.
Но на следующей могиле я буквально споткнулся взглядом. Три года. Три года жизни. Именно на цифры я сначала обращал внимание. Потом посмотрел на фото. Девочка. Фотография не выцвела от времени и была такой яркой, словно сделали вчера. Девочка смеялась. Потом я скользнул взглядом ниже и увидел надпись.
Серова Александра Дмитриевна. Все, никаких приписок, никаких слов о любви и от этого было только страшнее, на несколько секунд я потерял способность дышать, как случалось, когда лежал с перебитыми рёбрами в тёмной тюремной больничке.
— Она приехала ко мне раз, — услышал я голос матери за спиной. — Ее девочке был годик. Без звонка, я так удивилась…мы сидели пили чай. Девочка еще не ходила, только ползать начинала и вставать у опоры. Такая хрупкая, маленькая. Волосы белые, словно лен, в кого такая? Хотя Дима блондин…глаза синющие. Я ее на коленях держу, а она не весит словно ничего, такая смешливая была, все меня накормить пыталась печеньем. Я так и не поняла, зачем Юля приезжала, но с тех пор больше ни разу не приехала.