— Ты где была? — закричал он сходу.
Я сразу поняла — знает. Знает, что Илья вернулся. Вот и бесится, вот и прилетел с работы так рано. Ну или от шлюх, кто там разберётся, где эта тонкая грань находится.
— С Нинкой встречалась, — ответила я. С ней я виделась вчера, но если что, подтвердит. — Посмотрела на ее малышку. Потом посидела в баре здесь на соседней улице.
Димка пытливо посмотрел в мое лицо, пытаясь понять лгу ли я. Это бесполезно, я столько лет скрывала свои эмоции, что достигла небывалых высот в этом искусстве. Даже при встрече с Ильей себя в руках удержала.
— Ты знаешь, — утвердительно произнёс он.
Можно было делать вид, что понятия не имею о чем он, но это глупая игра.
— Знаю, — кивнула я.
Кулаки Димы сжались. Подумала — ударит. Если ударит я буду упиваться этой болью. Быть может мне хватит сил уйти. Быть может его замучит совесть и он меня отпустит. Не ударил.
— Парамонова бизнес у меня увел из под носа. Я два месяца покупку готовил. Если бы не я, блять, Парамонова и банкротом бы не признали!
— Мне очень жаль, — равнодушно ответила я.
Прошла мимо него в ванную. Настроила душ на тёплую воду. Погода, словно дождавшись возвращения Ильи стала стремительно портиться.
— Если я узнаю, что ты к нему бегала… , — Димка в ванную за мной пришёл. — Думает, сумеет отомстить мне. Поздно, Юлька! Все, никак уже, поезд ушёл! Это раньше он был мажориком из богатой семьи, а я никем. Теперь я все, а он ничто, и папочки его богатого больше нет…
Я села на унитаз, захлопнув крышку, потому что понимала — мыться сейчас не вариант. В Диме накопилось, пусть выскажется. Послушаю, с меня не убудет. Димка же замолчал. Думал о чем-то напряжённо, и это мне не нравилось. Лучше бы говорил, лучше бы плевался злобой. Он же вдруг рухнул передо мной, прямо на кафель ванной, словно ноги подкосились, уткнулся мне лицом в колени, да так и остался сидеть. Я растерянно смотрела на его светлую макушку, и так стало жалко вдруг своего мужа. Кто вообще придумал любовь эту, зачем она нужна? Я столько лет мучаюсь со своей дурацкой любовью ко мне, Димка так любит меня, что уже почти ненавидит…
— Юль, — вдруг сказал он в мои ноги. — А давай ребёнка родим?
Комната ванной уже заполнилась тёплым воздухом из-за работающего душа, но меня словно холодной водой окатили из ведра. Хотелось кричать — нет! Я просто не смогу больше. Ждать, надеяться на чудо, молиться Богу, пытаясь в него поверить, как в последнюю надежду. Но ничего не помогает. Ребёнок рождается, такой маленький, такой весь твой, тебя сокрушает лавина такой любви, которую никогда не испытать к мужчине. Даже Илью я так любить не сумела. Но твоя любовь тоже не заслон от диагнозов, не спасают деньги мужа, и маленькая такая Сашка чахнет, а ты ничего, ничего сделать не можешь.
Когда ее не стало, я не сошла с ума. Я и правда умерла, наверное. Я сидела с телом дочери почти сутки, отец и Димка уговаривали отдать, а я держала ее, такую маленькую, такую холодную, понимала, что это в последний раз, и не могла разжать рук.
— Нет, — все же воскликнула я. — Я не смогу пройти через это второй раз.
Димку снова охватила ярость. Вскочил на ноги, навис надо мной.
— Ты от меня не хочешь рожать, да? Только от него, своего ублюдка? Да он бросил тебя беременную! И к кому ты приползла со своей великой любовью и брюхом?
— К тебе, — послушно ответила я. — Дим, врачи же сказали, что я не смогу забеременеть сама. И потом, этот дефект…Сашкиного здоровья, он может повториться во втором ребенке. Мы не можем так рисковать.
— Ты просто ненавидишь меня, — горько сказал Димка. — А я пытался. Пытался спасти Сашу. Я пытался спасти тебя. Я не всесилен. Я и любить то заставить тебя не смогу, думал достаточно любить за двоих, но ни хрена.
Вышел, хлопнув дверью. Все же, стоило напиться, подумала я. Посмотрела на свое отражение — ни слезинки. А хочется выть на луну, как собаке бездомной.
Глава 8. Илья
Кровать была установлена в срок. Она была столько внушительных размеров, что на нее можно было уложить поперек баб всех мастей разом, и рыжую, и брюнетку и блондинку, нашлось бы место и для лысой, даже если бы каждая из них была отнюдь не модельных параметров, и спать, ну или резвиться, они бы друг другу не мешали.
— Вот же извращенство, — задумчиво сказал я, глядя на кровать.
Кровать заказала Стелла. Я сел, попрыгал, подумал и даже повалялся. Сойдёт, зато свалиться с нее ночью точно не страшно. Посмотрел на часы — вечер еще не поздний. К матери надо заехать, мать обижалась, причём весьма активно, в родном городе я был уже несколько дней, а в отчем дому так и не показался.