— Вы заблудились, Мирослава Владимировна? — услышала я голос горничной, когда пыталась вскрыть одну из дверей.
— Э-э-э... да, — выдавила я из себя, тут же покраснев. Хотя в моём положении было нормальным пытаться найти выход. — Мне сказали, что где-то здесь есть домашний кинотеатр, но я забыла где.
— Давайте, я провожу вас, — не моргнув глазом предложила Вера, сделав вид, что поверила мне.
— Будьте так любезны, — кивнула я.
Коллекция фильмов оказалась огромной. Я выбрала один из моих любимых и, сев поудобнее в кресле, приготовилась к просмотру. Таким образом мне удалось убить пару часов, а затем ещё пару, но бездействие никогда меня не прельщало. Я не понимала, как можно провести весь день ничего не делая, обычно каждая моя минута была расписана. Фильмы плохо помогали отвлечься, и я снова спустилась на первый этаж. Ноги сами привели меня к библиотеке.
Я медленно двигалась между стеллажами, от пола и до потолка заставленными книгами. Протянув руку, я брала те или иные экземпляры, листала и ставила на полку, пока один из них не привлёк моё внимание.
— Никколо Маккиавелли «Государь», — услышала я голос Громова за спиной и от неожиданности вскрикнула, выронив книгу. — Коллекционное издание, между прочим, — добавил он укоризненно, взглядом отследив её полёт.
Глава 8
Коллекционное издание с глухим стуком ударилось об пол, раскрылось, и из него выпала металлическая закладка. Громов поднял книгу и передал её мне:
— Моя любимая, — сообщил он.
— Почему меня это не удивляет? — пробормотала я, прижимая фолиант к груди, ответом мне был довольный смех. — Надеюсь, она цела и ты мне не выставишь за неё счёт?
— Я не беру деньги с женщин, — поспешил успокоить меня Громов. — Иначе мог бы выставить тебе счёт за проживание, а ты не представляешь какие здесь дорогие коммунальные услуги. Я видел счета — одно отопление сколько стоит! Но тебе, как моей гостье, нечего опасаться.
— Э-э-э... хорошо.
Я убрала печатное издание на полку. Глаза разбегались от обилия самых разных книг. Я остановилась на «Соборе Парижской Богоматери» Виктора Гюго, написанной на французском языке.
— Изучала его ещё в университете, — зачем-то пояснила я. — Посмотрим, осталось ли у меня что-то в голове.
— Если не осталось, то вот, — Громов подал мне увесистый том русско-французского словаря.
— Что ж, мне будет чем заняться долгими вечерами, — задумчиво произнесла я.
— Библиотека в полном твоём распоряжении в любое время дня и ночи. Кстати, когда-то это была любимая комната моего отца. Он всегда говорил, что ценит книги больше людей за их умение тихо рассказывать и вовремя заткнуться, то есть, замолчать. Извини, это точная цитата Дмитрия Вадимовича.
— Ничего, я не упаду в обморок от случайного грубого слова. — Я открыла книгу и пробежалась быстрым взглядом по страницам. На некоторых из них были сделаны пометки карандашом с переводом того или иного слова. — Ого, кто-то серьёзно облегчил мне работу. Интересно, кто? Твой отец?
— Нет, это мои пометки, — поморщился Громов. — Он мало ценил художественную литературу, предпочитая что-нибудь научное. Его любимой книгой была «Самые невероятные способы пыток и казней Древней Руси».
— О... — только и выдавила я из себя.
— Через полчаса Вера накроет в столовой ужин. Встретимся там, — сообщил Громов, прежде чем покинул библиотеку.
Я походила ещё между стеллажами, зажав два тома под мышкой, потрогала форзацы книг и вернулась к себе в комнату, где переоделась, снова выбрав свободное платье. Когда я спустилась в столовую, ужин уже был накрыт, а Громов ожидал меня во главе стола. Сегодня повар приготовил для нас мясное рагу и несколько видов салатов. На десерт же был предложен шоколадный брауни.
— Как прошёл твой день? — поинтересовался Громов.
Я пожала плечами.
— Сходила в спортзал, посмотрела фильмы, затем спустилась в библиотеку, там ты меня и застал. Если так пойдёт и дальше, то я просто сойду с ума от безделья.