Свой распорядок дня я выстроила таким образом: ранний подъём, занятия в тренажёрном зале или плаванье в бассейне, душ, завтрак. Затем я немного читала нетленное творение Виктора Гюго, продираясь сквозь дебри французского языка, который с момента окончания учёбы в университете я успела позабыть. Так проходило время до обеда, а после я брала кисти, краски, холст и мольберт и шла рисовать.
Как-то из окон своей спальни я заприметила в саду небольшую деревянную беседку, окружённую яблонями, и мне захотелось её запечатлеть на холсте. Потому сегодня сразу же после обеда я направилась туда. Лучи весеннего солнца просачивались сквозь пока ещё голые ветви с набухшими почками и исполняли причудливый танец на резных стенах беседки. Я сосредоточилась на живописи, это помогало мне отвлечься от безрадостных мыслей и тягостного предчувствия дурного. По новостям передавали, что в скором времени погода ухудшится, и на смену солнечным дням придут дожди, потому я планировала закончить свою работу уже сегодня. Мне оставалось немного. Мазок за мазком я создавала новое творение, когда услышала, как затрещали сухие, опавшие сучья под чьими-то шагами. Обернувшись, я увидела Громова. Это была наша первая встреча после памятной игры в бильярд, которая против воли взволновала меня, и которую я постаралась выбросить из головы.
Он стоял в тени раскидистой яблони и выглядел чрезвычайно сосредоточенным. Мужчина был одет в джинсы и чёрную водолазку, которая обтягивала рельефный торс, его куртка небрежно болталась на сгибе локтя. Я впервые видела этого человека таким... неофициальным, что ли.
— Вера сказала, что я найду тебя здесь, — сообщил Громов вместо приветствия. Он подошёл ближе и окинул взглядом картину. — Ты хорошо рисуешь. Никогда не думала о собственной выставке?
— Э-э-э... спасибо, — смутилась я. От него пахло солнцем и кожей, его волосы растрепались на ветру, а на лице появилась двухдневная щетина. — Нет, не думала, времени на это не было. Ты так быстро уехал. Что-то случилось?
— Да, — кивнул он. — Загорелся один из складов. Сейчас всё позади, ущерб оценён, виновные найдены, пострадавшие госпитализированы.
— Мне жаль, но значит ли это, что твой дом скоро пополнится жёнами виновников пожара? — я не удержалась от подколки.
— У меня на должности инспектора по пожарной безопасности трудится женщина. Думаешь, пригласить её мужа пожить здесь, пока его жена ищет деньги для возмещения ущерба? Будет, с кем вечером раскурить сигару, — хмыкнул Громов. — Но, боюсь, он не в моём вкусе.
— Ох, — только и выговорила я, поняв намёк.
— Мира, я понимаю, что ты чувствуешь себя как в тюрьме, но поверь мне, здесь тебе гораздо безопаснее. Другие не будут терпеливо ждать возврата долга. Кстати, об этом я и хотел с тобой поговорить.
Голос Громова звучал ровно и спокойно, но каким-то шестым чувством я поняла, что новость, которую этот человек собирается мне сообщить, перевернёт существующее положение вещей.
— Говори, — попросила я, до боли сжав кисть в руке.
— Давай не здесь, — покачал он головой. — Пройдём в дом.
Наверное, это было правильным решением, вряд ли я бы устояла на ногах. Усадив меня на диван в гостиной, Громов расположился рядом вполоборота ко мне.
— Мира, у меня для тебя дурные известия. Сегодня утром мне сообщили, что Игорь доставлен в клиническую больницу с множеством переломов. Сейчас он находится в реанимации.
— Боже, — прошептала я, прикрывая рот руками. Казалось, небо рухнуло на землю. В носу защипало, и я закусила изнутри щеку, чтобы не разреветься. — Боже мой...
— Кто-то из кредиторов не стал ждать, когда твой муж рассчитается с долгами.
Я долго трясла головой, губы кривились в гримасе отчаяния.
— Я должна увидеть его... — просипела я. — Пожалуйста, отвези меня к нему... Молю!
Я рухнула на колени и сложила ладони в молитвенном жесте, я готова была валяться у него в ногах, лишь бы он внял мне.
— Встань, Мира! — Громов потянул меня за плечи и встряхнул. — Давай, приходи в себя! Конечно, я отвезу тебя. Иди собирайся!
— Я готова!
— Мира, я понимаю твою обеспокоенность, но придётся подождать.
С этими словами Громов оставил меня в гостиной и поднялся к себе, а когда спустился через час, был уже гладко выбрит и одет в брендовый костюм. Всё это время я прождала его внизу, мечась из угла в угол и нервно кусая губы. В этот момент я готова была наброситься на него с кулаками за долгое ожидание, но сдержалась. Игорю сейчас моя экспрессия ничем не поможет. Мы вышли во двор, и Громов помог мне забраться в салон припаркованного у дверей автомобиля.