На негнущихся ногах я дошла до небольшого изящного диванчика и удручённо опустилась на него. Помимо дивана в комнате имелась двуспальная кровать, стоящая посередине противоположной стены, с двух сторон от неё располагались невысокие тумбочки с настольными лампами. В спальне имелся телевизор, журнальный столик, собственный санузел и гардеробная. Пока я осматривала интерьер, в комнату легонько постучали. Не дожидаясь моего ответа, дверь отворилась и на пороге возникла немолодая женщина, держащая в руках несколько внушительных размеров коробок.
— Добрый вечер, — поздоровалась она. — Меня зовут Вера. Александр Дмитриевич прислал меню сюда, чтобы я помогла вам разместиться. Здесь, — женщина с вежливой улыбкой поставила коробки на кровать, — вы найдёте одежду, которая пригодится вам на первое время. В ванной комнате вас уже ждут новые полотенца и принадлежности для умывания. Если у вас есть какие-то вопросы или пожелания, с радостью вам помогу.
— Да, — оживилась я. — Вы можете позвонить в полицию и сказать, что меня удерживают здесь насильно?
— Нет, — ни один мускул не дрогнул на её лице. Вера продолжала вежливо улыбаться. — Это всё?
— Да, — разочарованно выдохнула я, откидываясь на спинку дивана.
— Тогда прошу отдать мне пальто, — Вера протянула ко мне руку. Вздёрнув нос, я резким движением сорвала пальто и вручила ей. Она приняла его с лёгким поклоном. — Позволю себе напомнить, что ужин начинается в восемь часов. Александр Дмитриевич будет ждать вас в гостиной. Просьба не опаздывать.
Вера вышла, оставив меня сидеть на диване и ошалело смотреть ей вслед. Что это сейчас было? Я прямо попросила у неё помощи, но она мне отказала, даже глазом не моргнула, не задала ни одного вопроса! Она просто оставила человека в беде!
А Игорь? Что с ним сейчас? Что делают с ним эти звери? Мне представлялись картины одна ужаснее другой: как его избивают и пытают. Я вспоминала всё, что мне доводилась слышать и читать о методах дознания в девяностые. К горлу подкатывала тошнота, и я поспешила в ванную комнату, открыла холодный кран и зачерпнула немного воды. Я сделала несколько глотков, а потом умылась, смывая с лица засохшие дорожки слёз и потёкшую тушь, затем вернулась в комнату и подошла к лежащим на кровати коробкам. В них оказалась самая разнообразная одежда. Здесь было всё: джинсы, блузки, юбки, платья, даже туфли. Размер был великоват, но не критично.
Я не хотела спускаться к ужину, не хотела терпеть этот фарс, но мне было необходимо спросить Громова про мужа. Потому я выбрала платье свободного края, убрала волосы высокий пучок и в назначенное время оказалась в столовой. Громов с неизменной сигарой во рту уже был на месте.
— Мира, чудесно выглядишь, — ничуть не смущаясь заявил он, поднимаясь из-за стола и идя ко мне навстречу. — Как я рад, что такая восхитительная женщина согласилась скрасить мне этот вечер.
Громов взял меня за руку и повёл к столу. В этой комнате, да и во всём доме вкаждый деталь кричала о богатстве хозяина. Нет, здесь не было каких-то вычурных элементов в стиле барокко или рококо. Наоборот, интерьер был сдержан и лаконичен, но будучи дизайнером по профессии, я прекрасно знала стоимость этих материалов. Громов отодвинул стул, помогая мне сесть, после чего расположился напротив меня. На ужин нам предлагались стейки из мраморной говядины, отварные овощи в качестве гарнира, несколько видов салатов и закусок. Посередине стола красовалась открытая бутылка вина.
— Позволишь? — спросил Громов, потянувшись к моему фужеру.
Несмотря на кружащие голову ароматы приготовленных блюд, аппетита не было совершенно. Всё внутри переворачивалось при мысли о муже, и я сама себе казалась предательницей за то, что сижу сейчас за столом с тем, кто отдал приказ разобраться с Игорем.
— Нет, — покачала я головой. — Скажите, что будет с моим мужем?
Глава 4
— Что будет с твоим мужем? — задумчиво переспросил Громов и поставил на стол бутылку вина. — Мои люди немного пообщаются с ним, объяснят, как нехорошо брать чужое и не возвращать. А особенно сбегать без предупреждения.
— Он... он делал всё возможное. В произошедшем нет его вины.
Чтобы унять дрожь, я вцепилась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. В отличие от меня Громов выглядел расслабленным. Он откинулся на спинку стула, и до меня донёсся терпкий запах сигары, которую он держал в руках.