– Спасибо, – ответил ему Никола и посмотрел в окно.
Оксана рассматривала затылок мужа, его крупные уши, большой нос с горбинкой и дивилась, что отныне этот человек и есть ее семья. Они даже ни разу не поговорили толком. Что она о нем знает? Ничего. А он о ней и того меньше. Про Оксану по деревне слухи не гуляли.
Машина ехала медленно, подпрыгивая на кочках и проваливаясь в ямы, тарахтя мотором и выплевывая в след серые вонючие облака. Но Оксане хотелось, чтобы она ехала еще медленнее. Чем ближе они подбирались к дому кузнеца, тем сильнее на нее накатывала тошнота. Что ждет ее этой ночью? Посмеет ли Никола прикоснуться к ней против воли? Оксане казалось, что она не вытерпит брачной ночи, убежит босиком в лес и сама прыгнет в тягучее болото.
Вдруг фары выхватили ворота кузницы, и Оксану обуял животный страх. Она приросла к сиденью и не могла пошевелиться.
– Ну, не спокойной вам ночки, – со смешком в голосе сказал Федор, ожидая, когда они покинут его транспорт.
Первым выбрался Никола, открыл дверцу и протянул Оксане руку. Его ладонь была горячей, большой и шершавой. Он помог ей выбраться, повел к высокой калитке и пропустил вперед. Двор у кузнеца был большим, хозяйство он держал крепкое, но Оксана не смогла даже взглядом обвести его владения. Она сжалась от страха и тряслась, как осиновый лист.
Никола отпер дверь ключом и зажег в доме свет.
– Теперь это и твой дом, – тихо сказал он. – Завтра утром начнешь хозяйничать и изучать все как следует. А сегодня…
Он не договорил, да и не стоило. Что ее ждало сегодня, Оксана и без него знала. Когда-то она мечтала влюбиться до смерти, а потом отдаться любимому на сеновале и познать все прелести любви. Наивная дура.
Никола привел ее в темную спальню, по стенам которой крались отблески луны. Оксана встала у большой высокой кровати и обхватила себя за плечи. Она не хотела смотреть на Николу, который подошел к ней так близко, что кожу обжигало его ровное дыхание.
– Ты боишься меня, Оксана? – он коснулся ее лица и приподнял вверх подбородок.
Их взгляды встретились, только Оксана не рассмотрела ничего, кроме темных кругов глазниц.
– Я боюсь того, что должно случиться, – честно призналась она.
– Каждая женщина боится первой брачной ночи, – кузнец снял с нее фату и бросил на пол, а затем вытащил заколку из толстой косы и распустил русые волосы.
Каждое его прикосновение заставляло Оксану вздрагивать и рвано вздыхать. Никола погладил ее по голове, перешел на шею, затем спустился до плеча и легонько сжал крепкой рукой. Оксана стояла столбом и не шевелилась. Никола расстегнул мелкий ряд пуговичек на белом платье и коснулся горячей рукой ее прохладной кожи.
– Подожди, – Оксана отпрянула, пошатнулась, но Никола схватил ее и прижал к своей груди.
А затем потянулся и поцеловал. Его жесткая борода неприятно колола щеки, но огненные влажные губы впились в нежные Оксанины, настойчивый язык проник в рот и коснулся ее языка. Из груди Николы вырвался вздох, он положил руки на Оксанину спину и еще крепче прижал к себе. Она уперлась ладонями в его грудь, намереваясь оттолкнуть от себя, поймать хоть немного воздуха, но Никола стал только настойчивее. Он терзал ее губы, ласкал языком ее маленький язычок и все смелее тискал стройное тело сквозь ткань свадебного платья.
Наконец он отстранился, и она задышала громко и прерывисто. Радость была недолгой – Никола собрал обеими руками подол и стянул одним рывком с нее платье через голову. По телу Оксаны пробежал холодок, хотя в доме было жарко. Никола расстегнул тонкую застежку лифа и швырнул его в сторону. Оксана закрыла груди ладонями, не желая даже в полумраке позволять ему на себя смотреть. Никола заметил это, поэтому убрал ее руки в стороны, и коснулся маленьких темных горошин ее сосков. Оксана вздрогнула, никогда прежде не чувствуя ничего подобного. В горле пересохло, ей захотелось попить воды. Но просить она не решилась.
Никола подвел ее к кровати и положил, бережно придерживая за спину. Оксана провалилась в пушистую перину и почуяла чужой незнакомый запах от простыней. Теперь так пахнет ее дом. И ее муж. Она хотела зажмуриться, но не смогла – боялась пропустить хоть одно движение Николы, потерять бдительность и позволить ему совершить с ней то, к чему она была не готова.