Никола снял рубашку, расстегнул ремень – Оксана услышала, как звякнула в тишине металлическая бляшка – и избавился от штанов. Затем подхватил тонкую ткань трусиков Оксаны и потянул на себя.
– Теперь я твой муж, и ты не должна меня бояться, – хрипло сказал он. – Близость между нами должна стать для тебя обычным делом. А сейчас просто доверься мне, ладно?
Он ждал ответа, но Оксана не могла и слова вымолвить. Ее парализовало, она не могла ни думать, ни говорить. И тогда Никола забрался на кровать, оперся на колени и потянулся к ее обнаженному телу. Его руки нагло исследовали ее, ласкали упругие груди, гладили живот, спускались к покрытому жесткими волосками лобку. Оксана постаралась стиснуть ноги, чтобы не позволить ему коснуться самого сокровенного. Но Никола резко развел их в стороны и заставит согнуть в коленях. Его палец скользнул к влажной складочке, и Оксана вскрикнула. Никола не убрал руку, наоборот, его движения стали более настойчивыми. Оксана не могла этого терпеть, не хотела. Живот неприятно скрутило, она постаралась выгнуться, чтобы высвободиться от этой муки.
И тогда Никола подхватил ее за бедра и притянул к себе. Теперь он сам оказался у нее между ног, лишив возможности вырваться. Он навис сверху, прижался к ней своим огненным телом и снова поцеловал. Теперь Оксана была готова к поцелую, и сама открыла рот, впуская в себя его настойчивый язык. Она старалась делать тоже самое, что и он, но никак не могла поймать ритм.
О близости с мужчиной ей многое было известно, но совсем иначе она себе это представляла. Раньше картина виделась ей со стороны, но она и подумать не могла – какого это – лежать под тяжелым крупным мужчиной и чувствовать, как его возбужденный орган упирается в лобок. Она испугалась, что он резко ворвется в нее и она испытает жгучую боль, которой так пугали друг друга юные девушки перед замужеством.
Но Никола все тянул. Он трогал и гладил ее, целовал и ласкал. А потом приподнял одной рукой бедра, а второй чуть сильнее отвел ее ногу в сторону. Она догадалась, что именно сейчас это произойдет, и зажмурила глаза.
Он вошел в нее медленно, плавно и осторожно. Она чувствовала, как все внутри нее сопротивляется ему, как чему-то чуждому и чужеродному. Никола протолкнулся вперед, и Оксана почувствовала боль. Все? Это все? Но Никола, выждав несколько секунд, сделал новый толчок. А потом еще и еще. Боль усилилась, пока она не почувствовала, как внутри что-то хрустнуло, надорвалось и зажгло.
Оксана простонала и попыталась столкнуть с себя Николу, но он лишь сильнее придавил ее своим телом.
– Потерпи, милая, – прохрипел он ей на ухо и тихо простонал.
Острая боль отступила, оставив только тупую и пульсирующую. Никола начал двигаться быстрее, ускоряясь все больше и больше. А потом замер и запрокинул вверх голову. Оксана ощутила, как он пульсирует внутри нее и поняла – ее первая брачная ночь состоялась.
Глава 8
Баня у кузнеца была большая и просторная. Пар обволакивал бревенчатые стены, как будто сама изба дышала – глубоко, влажно, с запахом раскаленного камня и старого можжевельника. У зажиточного хозяина баня была не просто для мытья, а почти храм: полки из гладкого осинового дерева, выструганные до шелковистости, ведра медные, начищенные до блеска, на полке – березовый веник, плотный, как сноп, перевязанный льняной ниткой. В углу, под полотенцем – кувшин с квасом и глиняная чаша с солью, а на стене – маленькая икона в простом киоте, будто бы охраняющая это место от нечистого.
Но Оксана не видела ни блеска, ни уюта. Она вошла, прижимая к груди простыню, будто щит, и остановилась у порога помывочной комнаты, будто боялась потревожить нарыв, зияющий внутри. Воздух был горячим и густым, обжигал кожу, и в нем витал чужой запах – пота, воска, мужского духа, от которого ее передернуло. Она сбросила простыню, не глядя на себя в зеркало, висящее во всю стену. Она испугалась, что расплачется, как только посмотрит самой себе в глаза, и уже не сможет остановиться. Ее пальцы дрожали, когда она черпала воду из кадки – холодную, живую – и лила на раскаленные камни. Шипение пара стало почти криком. Густое облако поднялось к потолку и медленно осело, окутав свою новую хозяйку.