– Нет, вроде даже довольный, – Мила пожала плечами. – Странный какой-то. Может, случилось что?
– Ну ты бы и спросила, – Оксана налила молока, убрала деревянный стульчик на место и разогнула затекшую спину.
– Так он мне и ответил. Не хочу с утра пораньше подзатыльники получать, больно оно мне надо. Он тебя требует.
– Да что ему могло понадобиться? – Оксане самой стало любопытно. С отцом она старалась не связываться, могла и неделю словом не обмолвиться, просто существовала где-то рядом, как и сестра.
– Может ты натворила чего? – осторожно спросила Милка.
– С чего тогда он довольный? Да и что я могу натворить – из дома почти не выхожу, если только к Ульянке сбегаю или в магазин. Ладно, пошли. Сейчас выясним, что ему нужно. Ведра у скотины собери.
Мила забрала у Мурашки пустое ведро, погладив корову по длинной морде, и пошла к Бурану. Он топнул копытом, замахал гривой и попытался ее цапнуть за руку.
– Бешеный, уйди! – она замахнулась, но он только ушами повел.
Оксана рассмеялась.
– Даже лошадь чует, что ты дурочка глупенькая!
– Просто он только тебя любит, потому что ты ему яблоки таскаешь. И овса сыпешь. Вот как расскажу папке!
– Так сразу и получишь, - пригрозила ей Оксана.
Она забрала у Бурана ведро и протянула его сестре. Рассвет вступил в полную силу, солнце показалось из-за холма, обещая жаркий хороший день. Оксана шла по двору и гадала – что же могло понадобиться от нее отцу? Ничего хорошего, это уж точно. Милаша семенила следом, скрипя босыми пятками по голой резине.
Оксана составила пустые ведра у колодца, сняла с уличной веревки чистую марлю и накрыла молоко, пока мусора не налетело.
– Стирку сними, а то выгорит, мать ругаться будет, - велела она сестре.
– Потом, успеется. Пошли, Оксанка, а то он еще больше разозлится, – Мила потянула ее за рукав.
– Так и пусть злится, пусть хоть облезет. А может и уснул давно, пока мы делами заняты.
– Не спит он, тогда бы мамка за нами пришла, а она не идет. Он ее гоняет, наверное. Убьет еще…
– За двадцать лет не убил, пока молодой и здоровый был, а теперь вдруг убьет? Если ты думаешь, что она его боится, то не верь, сестренка. Просто нравится нашему отцу, когда перед ним хоть кто-то пресмыкается. В деревне его и в грош не ставит, так он на родных бабах душу отводит.
– Да тише ты! Услышит же. Хуже будет.
Оксана подняла голову и посмотрела на чистое голубое небо. Что-то ей подсказывало, что день будет напрочь испорчен.
Глава 2
Люба стояла на крыльце и высматривала дочерей, еле плетущихся по двору. Она теребила край засаленного фартука и смотрела с тревогой.
– Быстрее, вы как коровы, ей богу! – она помахала рукой и скрылась в доме.
Оксана с Милой переглянулись.
Тихон сидел за столом, положив локти на чистую скатерть. Люба пристроилась рядом, боясь лишний раз вдохнуть. Милка первой прошмыгнула в дверь и спряталась за печкой. Оксана же смерила родителей спокойным взглядом, поставила ведро с молоком на тумбочку и перевернула чистую банку.
– Брось все и сядь! – рявкнул отец.
– Оставь, Оксана, я сама разолью, – защебетала Люба. – У отца есть хорошие новости.
– Хорошие новости таким тоном не рассказывают, – не удержалась Оксана, но все-таки села.
– Тебе в прошлом месяце двадцать лет стукнуло, – Тихон поскреб толстыми пальцами усы. – Засиделась ты в девках, не хорошо это.
– Как жениха найду, так замуж и пойду, – ответила Оксана, и вдруг почувствовала во рту странную горечь, будто зерно полыни проглотила. – Не за кого мне пока выходить.
– Выходить всегда есть за кого, было бы желание. Так и думал, что эта забота на мои плечи ляжет. Полон дом бабья, а толков от вас нету. Смотри, Любка, каких ты бестолочей воспитала. Мордашки смазливые, а не сватается никто. А почему? Ты должна к свахе идти, ты должна женихов выглядывать, а ты все с соседкой лясы точишь!
Оксана посмотрела на мать. Она молча слушала, не перебивая. Привыкла, что муженек спьяну заводит шарманку и гудит, пока его в сон не свалит.