Она не хотела разбудить его, просто надеялась рассмотреть и понять, какой он, ее муж. Оксана вдруг заметила, что не видела теперь ни гнева, ни упрямства, а только уязвимость, так редко показывающуюся днем.
И все равно она его ненавидела. Будь у нее в руках нож или удавка, она бы решилась избавить себя от него, и глазом не моргнув.
За окном громко ухнула сова, и она вздрогнула от неожиданности. Словно сама судьба отругала ее за поганые мысли.
– Спи, хватит любоваться мной, – прошептал Никола, не открывая глаз и не шевелясь даже.
Оксана рухнула головой на подушку и чуть не расплакалась от собственной глупости. Кузнец закряхтел и повернулся на бок.
– Или спросить что хочешь? Так спрашивай, раз разбудила.
– Я тебя не будила, – ответила она, вцепившись зубами в губу. – Я домой хочу.
– Ты уже дома. Не придумывай себе лишних проблем. Жизнь длинная, успеешь намаяться.
– Не сомневаюсь. Почему ты меня выбрал, просто скажи. Это отец меня тебе навязал, да? – она уже думала об этом, но наотрез отказывалась верить.
Никола потянулся и накрыл ее грудь своей рукой. Оксана замерла и вся сжалась – только бы под ночнушку не полез…
– Тихон тебя никому не навязывал, – спокойно ответил Никола. – Это я тебя выбрал, уже давно, но тогда ты моложе была, я все не решался. А когда услышал в кабаке, как твой отец распаляется, что замуж тебя выдать надо, так и подошел. А чем я плох для тебя, Оксана? Только тем, что старше тебя? Но так я не старик еще, и работать могу, и любить тебя силы есть…
– Только у меня любить тебя сил нет, – она всхлипнула и смахнула слезинку со щеки.
– Ты нового боишься, вот и не можется тебя. А ты попробуй и постарайся. Не отталкивай меня, Оксана.
Никола подвинулся ближе, рывком развернул Оксану к себе спиной и прижался к ней голой грудью. Его дыхание коснулось ее затылка, и по спине побежали мурашки.
– Ты любила другого? Скажи, а то может я вас ненароком разлучил, – прохрипел он ей в шею.
– Нет, не любила я никого никогда, – честно призналась она. – И не целовалась ни с кем даже.
– Это я заметил, когда ты рот боялась открыть и перепугалась до смерти, – Никола усмехнулся. – Но теперь ты моей стала. И обратного пути нету.
– Так ты любишь меня, Никола? Мы же не общались никогда толком. Я все понять этого не могу, как ни пытаюсь.
– Мы, мужчины, сначала глазами любим, так уж у нас все устроено. Помню день, когда впервые заметил тебя, ты по улице бежала босиком, только пятки сверкали. А волосы твои русые разлетались на ветру, как морские волны, – Никола погладил ее по голове и замер. – Сестренка твоя не могла поспеть, все кричала: Оксанка, стой, дура! А ты и не обернулась даже. И что-то кольнуло у меня в груди, впервые за несколько лет. И думал я потом о тебе чаще, чем хотелось.
Оксана слушала и не верила, что все это правда. Не могла она жить и не знать, что нравилась кузнецу. Она бы тогда что-нибудь предприняла, сбежала бы в город или разонравилась ему всеми силами. И тогда не лежала бы сейчас с ним в одной постели.
– Я не жду от тебя чудес, их не бывает. Понимал, что не проникнешься ты ко мне нежностью и любовью сразу, когда брал тебя.
– А если я никогда не проникнусь? – Оксана отодвинулась и высвободилась из его объятий. – Как ты будешь жить со мной? Разве сможешь смириться, что тебя не любят?
– Я тебе уже говорил, Оксана, что моей любви хватит на двоих. А ты просто будь покорной женой, как и положено быть. Я тебе все прощу, потому что ты молода и неопытна. Только будь мне верна и никогда не обманывай. Ты думаешь, что я злой и грозный, так многие обо мне думают. Так оно и есть на самом деле. Вот только тебя мой гнев никогда не коснется, если ты будешь вести себя правильно. Вот мое единственное условие.