Оксана вышла из дома и села на крыльцо. Милашка ни на шаг от нее не отставала, следуя по пятам.
– Не мил он тебе, да? – тихо спросила сестра, чтобы мать не услышала. – И трогает тебя поди везде?
– По два раза на дню на меня лезет, – призналась Оксана, хоть и знала, что не стоило Милке об этом знать. – Я теперь на себя даже смотреть не могу, противно.
– Мамочки… – Милашка зажала ладонью рот и содрогнулась всем телом. – И ты терпеть будешь?
– Хотела прийти и умолять, чтобы меня обратно забрали, но вижу, что дохлый это номер. Не нужна я им больше. Сплавили и радуются. Нет у меня нигде больше дома, Милка. А ты внимательно посмотри на мою судьбу и никогда не допускай, чтобы и с тобой так подло поступили. Я глупость совершила, что сама согласилась.
Люба вынесла клочок бумаги и протянула дочери.
– Я еще рецепт сдобных булочек написала, пригодится.
– Спасибо, – Оксана смяла записку и пошла к воротам, даже не обняв родных на прощание.
Не успела она дойти до конца улицы, как услышала, что кто-то окликнул ее. Обернулась – теть Катя висела на заборе, опершись на черенок от лопаты.
– Оксана, поди сюда, хоть парой слов обмолвимся! Ну как она – замужняя жизнь?
Оксана подошла ближе и поджала губы.
– Вижу, что не очень, – Катерина покачала головой. – Неужели обижает тебя кузнец?
– Не обижает, да только не мил он мне. Теть Кать, как бы мне сделать так, чтобы не понести от него?
Катерина нахмурилась и такими глазами посмотрела на Оксану, что та испугалась.
– Ты только матери не говори, что я спрашивала, – взмолилась Оксана.
– Не скажу, что я – дура что ли? Неужели родить ребеночка не хочешь?
– Не хочу, – Оксана помотала головой. – Я хочу, чтобы Никола решил, будто я бездетная и сам от меня отказался.
– Мечты-мечты… – Катерина простонала. – Ты молодая и красивая, зачем ему от тебя отказываться? Но это дело твое, конечно. После близости сразу в баню иди и парься хорошенько. А еще уксус с водой разводи и промывай себе все внутри спринцовкой. Не сто процентов, конечно, но многим помогает. Еще настойку можно делать и пить, но это опасно, заметить может. Ты прости, что я спрашиваю, но неужели кузнец так часто любви просит?
– Каждый день просит, еще и хочет, чтобы я изгибалась под ним по-всякому. А меня от страха так сковывает, что я шевелиться боюсь.
– Ох, Оксанка, мой Гришка в молодости таким же был. Стоит мне нагнуться, а он уже сзади пристроился. И по утрам лез, и в баню за мной таскался, и беременная я была, а ему все дай!
– А сейчас? Когда он отстал от вас? Сколько мне ждать? – Оксана вцепилась в штакетник, что аж костяшки пальцев побелели.
– Расстрою я тебя, девочка. Пока кочерыжка не засохнет, так лезть и будет. Сейчас два-три раза в неделю стало, и то по утрам в основном, когда со сна орган колом торчит. Ты пойми, что этого не изменить. Отказывать будешь, самой же хуже будет. Женщины лаской и нежностью всегда умели мужьями управлять. И ты учись. Приласкала, потерпела, и он довольный, спокойный. Это сейчас вы друг к другу притираетесь, а потом все само собой выходить будет.
– Ладно, пойду я, мне еще хлеб испечь надо.
Оксана попрощалась с Катериной и побрела в сторону дома, понурив голову.
Глава 15
Оксана первым делом пошла в кузницу, чтобы доложить, что она вернулась. Никола как раз устроил передышку и уселся на пенек, вытянув ноги. Увидев жену, он вытер пот со лба и улыбнулся.
– Как сходила?
– Хорошо, с мамой и сестрой повидалась. В доме убралась, полы помыла, сейчас хлеб буду печь.
– Умница, – Никола поднялся, подошел ближе и коснулся ее щеки. – Только ты грустная какая-то? Что тебя тревожит?
– Ничего, просто тоскую я по сестре сильно, привыкла, что она всегда рядом.
– Женские дни у тебя когда? – спросил Никола, и Оксана покраснела от стыда.
– Скоро должны начаться, не знаю я точного дня…
Оксана подскочила на месте и побежала в дом. Неуместный вопрос Николы будто преследовал ее до тех пор, пока она не ворвалась внутрь и не заперла за собой дверь. Неужели он и в это будет лезть?