– Что? – прохрипел он спросонья.
– Стучат, пришел кто-то, – Оксана махнула головой на дверь.
Никола сразу поднялся с кровати, натянул штаны, сунул руки в рукава рубахи и причесал пальцами лохматые волосы.
Оксана, гонимая любопытством, вскочила следом за мужем и прямо в сорочке и с босыми ногами пошлепала в большую комнату, чтобы все слышать, но не показываться. Никола с грохотом отодвинул засов и толкнул тяжелую дверь.
– Чего тебе, Виталина? – рявкнул он. – Ты время видела? Еще даже петух мой не проснулся…
– Прости, Никола, что разбудила, – голос у женщины был писклявый, но взрослый. – Побоялась, что не застану тебя дома.
– Если меня дома нет, значит я в кузнице, куда мне еще деваться? Или ты не в курсе, где мастерская моя?
– Да в курсе я, чего ты разошелся-то, сосед? Дело у меня есть, важное и срочное.
– Ну так говори, раз важное и срочное! – злобно ответил Никола.
Оксана прижалась к стене и затаилась. Одно радовало – ее семьи эти дела не касались. Соседку кузнеца она знать не знала и в глаза не видела, потому что на этот край деревни никогда и не ходила. Но все равно ее распирало от любопытства.
– Ванька мой вернулся в деревню на побывку, до сентября как раз дома пробудет.
– Поздравляю, – Никола попытался закрыть дверь, только настырная Виталина ему не дала – ногу в проем пихнула.
– Да подожди ты, Никола, что ж ты грубый какой! Все равно же встал уже, так выслушай по-человечески! Работа ему нужна, на время. Возьми Ивана моего к себе в кузницу подмастерьем.
- А накой мне подмастерья? – поинтересовался Никола. – Я и сам справляюсь. Будет у меня твой Иван под ногами путаться. В кузнице работа серьезная и опасная, это тебе не сапоги в армии топтать, как он привык.
– Что молодому парню целое лето в деревне делать? Коровам хвосты крутить? Я знаешь, как рада, что он вообще приехал? Шесть лет сына родного не видела, некогда ему все было мать навестить. Боюсь, что затоскует и обратно ломиться будет, в этот город проклятый, а так, если делом занят будет, то и вытерпит деревенскую жизнь.
– Виталина, раз он к тебе приехал, так пусть у твоей юбки и сидит, молоком отпивается, да мясом отъедается. Знаю я, что будет. Ты начнешь ко мне в кузницу таскаться, да сыночка проведывать. Я злиться начну. Добром же не кончится. Да и не люблю я людей, ты меня не знаешь разве?
– Так разве Ванька мой тебе чужой? – все никак не унималась соседка. – Ты его с детства знаешь, только вырос он и поумнел, возмужал, серьезным человеком стал. И ремесло твое ему освоить будет полезно. Ну сделай доброе дело, Никола. Ну чего тебе стоит?
– Нервов лишних мне это стоит, вот чего! Он и не умеет поди ничего. Сколько времени я потрачу зря, пока научу его?
– Да он схватывает все на лету! Будешь ты сидеть, а он работать. Ну возьми Ваньку моего, а?
– А, черт с тобой, ты же не отстанешь, глупая баба! Только чего же за него, серьезного парня, мамаша просить пришла?
– Так он и не в курсе. Спит еще, только вчера ночью приехал. Это я на разведку пришла, чтобы предложить ему, как проснется.
– То есть его сон ты бережешь, а на мой плевать хотела? – Никола цыкнул языком.
Оксана высунула голову в проем и краем глаз увидела женщину, что топталась на пороге. Соседка оказалась худой, с серым лицом, покрытым сетью морщин, но опрятной и даже симпатичной.
– Болею я, Никола, сильно, – Виталина понизила голос. – Еще неизвестно, переживу ли это лето. Ване специально отпуск дали, чтобы мог ухаживать за мной и проститься успел, ежели чего. Не хочу я, чтобы он видел, когда мне плохо совсем. А так он и при деле вроде, но в тоже время и рядом со мной. Прошу, помоги.
– Да я же уже сказал тебе, что возьму, чего ты одну и ту же шарманку без остановки крутишь? – вроде и злился Никола, только голос его сделался мягче. – Пусть приходит, найду для него работу. Мне как раз ворота резные заказали, вдвоем сподручнее будет. Только ты предупреди его, что я человек грубый и не гибкий, пусть не пугается сильно. А то я помню, что он побаивался меня, когда пацаном был.