– На мне все держится… – он уронил голову и замолчал.
Оксана с матерью понадеялись, что концерт закончен, но ошиблись.
– Вот вы думаете, что я всю ночь пил, а я делом занимался. Оксанку нашу пристраивал.
– Я не просила меня пристраивать, – ответила она, и Люба шикнула на дочь.
– Не просила, значит? А до скольки лет я буду тебя кормить и тряпки покупать, а?
– Тиша, прекрати, родное дите куском хлеба попрекаешь, – Люба положила руку ему на плечо, но он стряхнул ее с себя. – Оксаночка, доченька, один уважаемый человек посватался к тебе. Так ты ему нравишься, что он осмелился попросить у отца твоей руки.
– И я одобрил! – Тихон стукнул кулаком по столу. – На неделе свадьбу и сыграем, тем более денег у него достаточно, чтобы всю деревню накормить и напоить! И выкуп обещал дать. Значит щедрый. Будешь жить, как у Христа за пазухой.
– Кто? – Оксана затаила дыхание. Не припоминала она в родной деревне завидных женихов, да еще и богатых.
Одна надежда осталось – привиделось отцу, перепил крепкой самогонки. Может и не сватался никто, просто черти ему в голову залезли и помутили рассудок.
– За Николу пойдешь, за кузнеца нашего, – ответил дочери Тихон и громко икнул.
– Он хороший человек, Оксаночка, хоть и говорят о нем разное, – Люба потянулась через стол к дочери, намереваясь схватить ее за руку, чтобы не убежала и еще больше не разозлила отца.
– Разное? – Оксана поверить не могла, что ее родные родители способны на такое. – Это ты про то, что он жену с дочкой убил?
За печкой громко всхлипнула Милаша и зашлепала босыми ногами по полу.
– А то, что он вдвое старше меня, вас не беспокоит? – Оксана сжала руки в кулаки. – Или то, что его даже собаки бояться, потому что он страшный и огромный? Я никогда и ни за что не соглашусь. Лучше пойду и в реке утоплюсь, раз вы меня кормить устали!
– Жить будешь, как за каменной стеной, он мне слово дал, – опять заладил Тихон. – Хватит нам в нищете прозябать.
– А вы за мой счет разжиться решили? – Оксана усмехнулась и поднялась со стула. – Может просто получку не стоит всю подчистую пропивать, а то у нас скотина во дворе скоро закончится!
– Ах ты потаскушка проклятая! – Тихон вскочил, отшвырнул жену, мешающую ему на проходе, подскочил к Оксане и с размаху ударил по лицу.
Из-за печки выскочила Мила и повисла у него на руке.
– Не надо, папка, не трогай ее! – верещала она.
Оксана коснулась полыхающей щеки и гневно посмотрела на отца.
– Не пойду я за Николу, хоть прибей меня прямо здесь, – тихо прошептала она.
– Пойдешь! – Тихон отшвырнул Милашку и схватил Оксану за грудки. – Побежишь, как миленькая, и станешь ему хорошей женой, которую ему убивать не захочется. Вы сами, бабы, во всем виноваты! Это матери вашей повезло, что я добрый попался. Люба!
Люба подошла ближе. Ее трясло от волнения и страха.
– Реши со своей непутевой дочерью вопрос. Уговаривай, как хочешь, но, чтобы к вечеру с нее вся спесь сошла. И ты, Милка, вразуми сестру! Сама уже почти невеста, скоро и тобой займусь!
– Тиша, так ей пятнадцать всего… – Люба вцепилась в младшую дочь.
– Моя бабка в ее возрасте уже первенца родила, а мы все бережем их, как принцесс! – он сплюнул на чистый пол. – Спать я пошел, устал, утомили вы меня, дуры!
Тихон, покачиваясь, пошел в комнату. Люба схватила тряпку и подтерла с пола плевок. Оксана стояла посередь кухни, как статуя, боясь пошевелиться. Мила рыдала в уголочке, размазывая сопли рукавом.
– И ты одобрила, мама? – Оксана с обидой посмотрела на суетившуюся Любу. – Тебе меня совсем не жалко?
– А что я могу? – Люба в сердцах швырнула тряпку за печку.
– Сказать нет, например, – Оксана усмехнулась. – Какой жизни ты мне желаешь? Неужели, плевать, что я со стариком жить буду?
– Так ему не больше сорока, он просто выглядит так сурово, но сердце у него доброе…
– В два раза старше меня, немногим старше отца, а тебе вообще ровесник. И откуда тебе про его сердце доброе известно, интересно знать?