– Да хоть куда! Лучше по улицам скитаться, чем с кузнецом жить…
Ульяна не могла понять, в какую западню попала ее подружка. В ее мире многое зависело от ее слова. Но в Оксанином существовали другие правила. Она не могла ослушаться, потому что с детства в их с Милой головы вбивали, что они просто не имеют права на собственное мнение и выбор. Отец попрекал мать за то, что она не смогла родить ему сыновей, и девочки росли с чувством вины.
– Я должна отговорить отца… – Оксана смотрела перед собой, боясь даже моргнуть лишний раз. То, что она произнесла в слух, было практически неосуществимо.
– Лучше через мамку, – Мила коснулась ее плеча. – Пусть она передумает и откажет кузнецу.
– Постойте-ка, он же свататься должен официально прийти, – вдруг осенило Ульяну. – В кабаке спьяну такие дела не делаются. Ты ему и скажи – нет, прямо глядя в глаза!
– Папка потом изобьет… – предупредила Мила, но не сестру, а Ульяну. Оксана и без лишних слов знала, что изобьет.
– А вот и откажу! – Оксана вскинула голову. – Если выгонят, то уйду. Дояркой на ферму в соседнюю деревню устроюсь, в сарае жить буду.
– А я как же? – захныкала Милашка и вцепилась ей в рукав. – А если они меня вместо тебя кузнецу отдадут?
– Дите ты еще маленькое, – успокоила сестренку Оксана. – Два-три года можешь жить спокойно. А лучше присмотри себе кого-то сама. Не совершай такую глупость, как я. Пусть хороший парень тебя сосватает и заберет.
– Где мне искать-то? Меня за ворота не пускают, – Мила, осознав всю горечь своего положения, разревелась. – Только если с тобой вместе по грибы или до Ульянки. А если ты сбежишь, то папка на мне и мамке свою злость вымещать начнет. Сгубит нас обеих, если ему выкуп от кузнеца не достанется…
– Ну и ситуация, – обреченно вздохнула Ульяна. – А может тебе самой к кузнецу сходить?
– И что я ему скажу? – Оксана смахнула с лица прядь русых волос.
– Правду скажи. Не хочу, мол, за вас замуж. Откажу. Свататься не приходите. Если он у вас дома узнает про отказ и опозорится, то может передумает вовсе?
– А может и правда? – Оксана не представляла, как осмелится к кузнице подойти, но пока видела только в этом свое спасение.
– Не ходи! – взмолилась Мила. – Он отцу расскажет.
– Пусть! – Оксана решительно стала, все платье было облеплено сеном. – Только Бурана запрягу и поеду. Домой пока не ходите, тут отсидитесь, чтоб меня искать не начали. Я с заднего двора уеду.
Оксана одела Бурану седло, вывела из сарая, умело забралась к нему на спину и выехала со двора. Кузнец жил почти на краю деревни – дальше только лес с болотами и топями. Конь прогулке обрадовался, и быстро перешел в рысцу, едва любимая хозяйка стукнула его по худым бокам. Медлить было нельзя, а то она передумает.
Ворота кузницы были распахнуты настежь. Оксана подобралась ближе и остановила Бурана, позволив ему, наконец, пощипать траву. Прищурилась, всматриваясь внутрь крепкого строения – внутри было темно, слепящее солнце не позволяло рассмотреть, был там кузнец, или нет.
А потом он выглянул, и сердце у Оксаны замерло, остановилось и стучать перестало. Первые минуты они молча рассматривали друг друга. Никола носил длинную бороду, но голову стриг коротко. Роста он был высокого, телосложения крепкого, руки походили на молоты, льняная рубаха расстегнута на груди, на лбу выступила испарина. Карими глазами он буравил Оксану, словно видел ее насквозь.
– Зачем пришла? – рявкнул он, и внутри нее что-то оборвалось от страха.
– Это правда, что отец говорит? – Оксана набралась смелости и спросила.
– Твой отец много чего говорит, – он сунул руку в карман кожаного рабочего фартука.
– Что вы ко мне свататься хотите? – голос дрогнул, она случайно сдавила ногами Бурана, и тот недовольно зафырчал, мотнув головой.
Никола и бровью не повел – ни удивления, ни злости. Даже не шевельнулся.
– Если это так, то лучше не приходите, – еле слышно сказала Оксана. – Замуж за вас я все равно не пойду!
Последние слова она выкрикнула, испугалась собственного голоса, натянула поводья и рванула коня с места. До самого дома мчала Бурана в галоп. Забежала в сарай, сняла седло, прижалась к стене и еле смогла отдышаться.