Сотню раз за эти бесконечно долгие дни Оксана пожалела о своем решении. Зато Тихон был просто счастлив. Даже съездил в соседнюю деревню к портнихе и заказал для дочери приличное платье.
Люба же чувствовала свою вину и избегала общения со старшей дочерью. Уж больно ее внешний вид давил на больную мозоль. Однако накануне свадьбы она все-таки пришла.
Выпроводила любопытную Милашку за дверь и села на край кровати. Оксана не повернулась к ней и никак не отреагировала.
– Завтра свадьба, – Люба погладила дочь по ноге. – Ты вся ледяная, укройся одеялом.
Оксана продолжала молчать.
– Он будет тебе хорошим мужем, Оксана, –Люба не теряла надежды достучаться до дочери. – Ты очень нравишься ему. Сам же к тебе посватался, осмелился к отцу обратиться, несмотря на разницу в возрасте. Ты еще благодарить нас будешь за то, что мы настояли.
Оксана резко повернулась и села, облокотившись на стену и поджав под себя ноги.
– А вы меня благодарить будете за то, что на мне обогатились? – выпалила она матери в лицо, позабыв и про страх, и про уважение, от которого толком ничего и не осталось.
– Будем, дочка. Ты спасла свою семью, хоть и дорогой ценой. У меня всю оставшуюся жизнь будет болеть за тебя душа. Ты видишь то, что творится у тебя перед носом, но многое скрыто от твоих глаз. Твой отец тяжелый человек. Каждую свою неудачу он вымещает на нас. Вот уже двадцать лет я слушаю ежедневные упреки в свою сторону. И еще столько же буду слушать. И главная проблема всего – деньги. Сейчас тебе кажется, что это не так. Потому что тебе не нужно искать, что поставить на стол, чем прокормить своих детей. И как успокоить мужа неудачника, подтолкнуть его вперед, помочь ему не сдаться. Тихон не всегда был таким. Он просто устал от собственных неудач. И если бы не я, он бы давно умер под забором.
Оксана закусила губу до боли. Ей хотелось крикнуть в лицо матери, что она совершила страшную ошибку, позволив ему выкарабкаться из ямы, в которой он оказался только по своей вине. Он пропил свое здоровье, свою честь, и каждый месяц пропивает те несчастные крохи, которые еще может зарабатывать. Если бы не родители матери, бедные бабка и дед, труженики, то их семья давно бы пошла по миру. И тому есть доказательство – умер дед, за ним следом бабушка, и Тихон озверел, озлобился, потеряв тех, у кого вечно занимал.
– Ему никого не жаль, кроме себя, – шепотом ответила матери Оксана. – Твои жертвы напрасны, он не оценит. Посмотри на себя мама, в кого ты превратилась из цветущей красавицы? В молодую старуху с потухшими глазами. Потому что прозябаешь рядом с человеком, который тебя обижает. Не деньги главное, мама, а любовь. И ты никогда не переубедишь меня в обратном. И вы отняли у меня шанс любить.
– Оксана… – Люба сгорбилась, и стала такой маленькой под ненавистным взглядом дочери, что Оксане стало ее жаль. Но каждый сам выбирает своей путь. Или не выбирает, за него это умело делают другие.
– Завтра вечером я стану женщиной, – у Оксаны по щекам покатились слезы. – И то, что я считала чем-то прекрасным и таинственным, станет моим крестом. Я не смогу принять его. Не буду с ним ласкова и нежна. Не захочу рожать ему детей, а потом бояться, что однажды меня вместе с ними найдут мертвыми на болоте. И мне не жаль себя, мне жаль моих не рождённых еще ребятишек. А почему тебе не жаль дочерей, которые уже есть?
– Я вижу твой гнев и твою боль, Оксана. И понимаю, как сильно ты обижена на меня. Но я все же дам тебе материнский совет. Постарайся принять Николу. Ласка и тепло творят чудеса. Он работящий и непьющий, на сватовстве и глоточка не сделал, а это хороший знак. Приласкай, приголубь, выслушай, накорми, и станет твой муж самым милым для тебя.
– Нет, мама, – Оксана замотала головой. – Я не смогу притворяться и играть, не такой у меня характер. И пусть Никола каждый прожитый под одной со мной крышей день знает и чувствует, как сильно я его ненавижу. Я ведь ходила к нему в кузницу, когда узнала обо всем.
– Что ты, дочка! – Люба вскрикнула и вытаращила глаза. – Зачем?
– Чтобы сказать, что не хочу идти за него. А на следующий день он явился со сватами. Он знает, что неволит меня. И все равно делает это. И ты предлагаешь мне обхаживать его? Буду лежать на супружеской постели, как бревно. Пусть видит, как мне противны его прикосновения.