Люба вскочила с кровати, как ошпаренная. Она так странно посмотрела на Оксану, что той стало не по себе.
– Ты уже была с кем-то, Оксана? Признайся, не ври мне! Говоришь так, будто разбираешься…
– Нам с Милашей хватает того, что мы слышим, как отец насилует тебя за стенкой каждую ночь.
Люба замотала головой и выбежала из спальни. Оксана легла, поджала под себя ноги и уставилась опухшими от слез глазами в стену.
Глава 6
Следующим утром Оксана вернулась из сарая вся в слезах. Она вычистила загоны, всех накормила и напоила, подоила Мурашку, угостила молоком кота, крепко обняла Бурана за могучую шею – в последний раз. Сегодня ее отдадут замуж за Николу, и она отправиться хозяйкой в мужнин дом. Что ее там ждало – одному богу известно. Оксана и не хотела об этом думать. У нее вообще ни на что не осталось сил.
Оксана вернулась в дом и разлила парное молоко по банкам, затем снесла их в погреб и поставила на полку. Люба с раннего утра крутилась на кухне, но на дочь старательно не обращала внимания. Обиделась. Зато Милашка крутилась у сестры под ногами и все заглядывала в глаза, словно надеясь, что у проворной Оксанки зреет план побега и избавления от незавидной участи. Только никакого плана не было.
– В баню иди, от тебя скотиной несет! – рявкнула на дочь Люба.
– Не пойду, пусть Никола нюхает! – огрызнулась Оксана, но потянулась за полотенцем.
– Я с тобой, – тут же увязалась хвостом Мила. – Волосы помогу промыть и крапивной водой ополоснуть.
– Лучше бы матери помогла столы накрыть, – недовольно ответила младшей дочери Люба.
– Так сейчас теть Катя придет, она и поможет, а потом и я подключусь, – защебетала Мила, боясь, что мамка ее не отпустит.
– Проститься она со мной хочет, не мешай, – безразличным голосом сказала Оксана и взяла сестренку за руку.
В бане было жарко, отец уже час назад как растопил, а сам поехал к портнихе за платьем. Оксана повесила фуфайку на крючок в предбаннике, туда же отправила и платье. Избавилась от белья и шагнула в саму баню. Жар от котла вцепился в прохладную кожу, и стало тяжело дышать. Оксана распустила волосы, бросила ленту на подоконник и посмотрела в старое затертое зеркало. Раньше она обожала любоваться собой, когда приходила мыться. Да и где еще она могла себя хорошенечко рассмотреть, как не здесь? Она провела пальцами по длинной худой шее, спустилось до грудей и положила на одну ладонь. А потом сжала и зло посмотрела на собственное лицо. Неужели этой ночью ее тела коснется ужасный Никола?
– Оксанка, ты чего делаешь?
Она обернулась. Разголышавшаяся Милашка стояла с тазиком около крана с горячей водой. Фигура у ее сестры только начала вырисовываться – бедра еще не округлились, а груди не налились, только на лобке чернел пушок. Но из угловатого подростка Милка потихоньку превращалась в девушку, причем очень красивую. Оксана вздохнула.
– Я не знаю, что мне делать. Как представлю, что он меня ночью… так в груди все сдавливает…
– А ты не давайся ему! – предложила Мила, черпая из бочки холодную воду для разбавки. – Скажи, что не согласна, пока его не полюбишь.
– Дурак он по-твоему, что ли? Мужики для того и женятся, чтобы получать доступ к телу и издеваться над женой, когда им захочется.
– Если быстро забеременеешь, то он тебя касаться не станет, я слыхала, как теть Катя про это мамке говорила, – Милка подняла тяжелый таз и потащила к полке на полусогнутых ногах.
– Не стану я ему детей рожать, еще чего! – Оксана зачерпнула ковш теплой воды и вылила на голову.
– Как будто у тебя выбор есть, – Мила взяла второй ковш и встала рядом.
– Придумаю что-нибудь, – ответила Оксана, но пока в ее голове не было ни одной идеи.
Когда они вернулись из бани, то обнаружили полный дом народу. Мужики ставили столы в саду под яблоней и таскали стулья. Бабы жарили, парили, резали, украшали, раскладывали, смазывали и несли на столы.