Тут я обнаружила, что стиснула кулаки, смяв края желто-зеленого одеяла. Я отпустила одеяло и вытерла руки о юбку, попутно отметив, что они очень грязные. За те два дня, что я скакала верхом, вцепившись в поводья, грязь въелась глубоко, а помыться было некогда.
Я поднялась и пошла к тазу для умывания, забыв про усталость. К собственному изумлению я поняла, что мне отвратительно воспоминание о Джейми, целующем Лири. Теперь мне припомнилось и то, что он об этом сказал — лучше жениться, чем сгореть, а я тогда уже горел. Я и сама запылала, вспомнив, какое действие оказывают на меня поцелуи Джейми. В самом деле горишь.
Я начала плескать водой в лицо и отплевываться, стараясь смыть это ощущение. У тебя нет никаких прав на любовь Джейми, решительно напомнила я себе. Ты вышла за него замуж по необходимости. А он женился по своим причинам, одна из которых — откровенно высказанное желание покончить со статусом девственника.
Вторая причина, надо полагать, та, что ему требовалась жена с целью получать свою долю дохода, а склонить нужную ему девушку выйти за него замуж он не смог. Причина куда менее лестная, чем первая, и крайне неблагородная.
Окончательно проснувшись, я медленно сняла грязную дорожную одежду и переоделась в свежую сорочку, которую, как и таз с кувшином, обеспечила мистрисс Фитц. То, как она умудрилась обеспечить все необходимое для молодоженов за короткий промежуток времени между сообщением Джейми о женитьбе и нашим подъемом по лестнице, оставалось тайной веков. Мистрисс Фитц, размышляла я, смогла бы исключительно успешно управлять отелем «Савой» или «Ритц».
Эта мысль внезапно заставила меня почувствовать себя особенно одинокой и тоскующей по собственному миру куда сильнее, чем на протяжении многих дней до этого.
Что я здесь делаю? — спросила я себя в тысячный раз. Здесь, в этом странном месте, на недостижимом расстоянии от всего, что мне знакомо, от дома, от мужа и от друзей, оказавшись по воле случая среди кучки дикарей?
Муж. Эта мысль вызвала очередной приступ паники. Который муж? События, последовавшие за наполовину удавшейся попыткой бежать, произошли с такой быстротой, что у меня не было и минутки поразмышлять над неудачей — и над ее последствиями.
А последствия вполне очевидны. Согласившись выйти за Джейми по необходимости, я считала эту уловку оправданной, потому что она могла помочь мне добраться до каменного круга и — возможно — отыскать дорогу домой, к Фрэнку. Однако пока я вновь оказалась там, откуда началось это невероятное приключение, только с дополнительным осложнением в виде нового мужа — к которому я, отрицать невозможно, очень привязалась. Эти последние недели с Джейми я чувствовала себя в безопасности, и, время от времени, даже счастливой. А теперь поняла, что счастье, скорее всего, просто иллюзия, даже если безопасность таковой не является.
Я нисколько не сомневалась, что он будет по-прежнему верен своим обязательствам, будет и дальше оберегать меня от любой угрозы. Но здесь, вдалеке от похожего на сон уединения наших дней среди диких холмов и плохих дорог, грязных постоялых дворов и душистых лесов, его наверняка потянут к себе прежние привязанности, как тянут меня мои. За две недели нашего брака мы с ним очень сблизились, но эта близость дала трещину под напряжением последних нескольких дней, и мне казалось, что теперь, среди осязаемых реалий жизни в замке Леох, она может окончательно рухнуть.
Я прислонилась головой к камню оконного переплета, рассматривая двор внизу. В дальнем его конце Элик Маккензи и двое мальчишек чистили пони, на которых мы прибыли. Животные, в первый раз за два дня как следует поевшие и напившиеся, казалось, излучали удовлетворение, пока усердные руки отчищали грязные бока и копыта пучками соломы. Еще один мальчишка уводил моего толстячка Чертополоха. Тот радостно спешил на честно заработанный отдых в конюшне.
А вместе с ним, думала я, уходят мои надежды на скорый побег и возвращение домой. Ах, Фрэнк! Я закрыла глаза и позволила одинокой слезе скатиться по щеке, потом широко распахнула глаза, поморгала и зажмурилась, отчаянно пытаясь возродить в памяти черты Фрэнка. На мгновенье закрыв глаза, я увидела не своего возлюбленного супруга, но его предка, Черного Джека Рэндалла, и его полные губы, изогнутые в насмешливой улыбке. Испугавшись этого видения, мое сознание тотчас же призвало образ Джейми, его лицо, полное страха и гнева, такое, каким я видела его на окне личного кабинета Рэндалла. И как я ни старалась, так и не смогла с уверенностью вспомнить образ Фрэнка.