Я увидела, как он неожиданно сделался плотным и круглым. Дженни закусила губу и какое-то время тяжело дышала, но потом расслабилась. Живот принял нормальную форму слегка нависающей слезы, закругленной с обоих концов.
Иэн нерешительно положил ей руку на плечо, и она, улыбаясь ему, накрыла ее своей.
— И скажи, чтобы она накормила тебя, муж мой. Вам с Джейми надо поесть. Говорят, что второй ребенок родится быстрее, чем первый. Может, когда вы позавтракаете, я уже и сама буду готова подкрепиться.
Он стиснул плечо жены и поцеловал ее, пробормотав что-то на ухо, прежде чем уйти.
Мне показалось, что прошло очень много времени прежде, чем появился Джейми с акушеркой, и я начала нервничать, потому что схватки становились все сильнее. Считается, что вторые дети, как правило, действительно родятся быстрее первых. А вдруг этот появится на свет раньше, чем придет мистрисс Мартин?
Сначала Дженни поддерживала со мной беседу, наклоняясь вперед и держась за живот, когда начиналась схватка. Но скоро она замолчала и откинулась на спинку кресла, отдыхая в промежутках между приступами все усиливающейся боли. Наконец, после схватки, буквально свернувшей ее пополам, она, пошатываясь, поднялась на ноги.
— Помоги мне немного походить, Клэр, — попросила она. Не зная точно, можно ли это, я все же повиновалась, крепко взяв ее за руку и помогая выпрямиться. Мы несколько раз обошли комнату, останавливаясь, когда начиналась схватка, и двигаясь дальше, когда она прекращалась. Незадолго до прихода акушерки Дженни добралась до кровати и легла.
Мистрисс Мартин выглядела обнадеживающе: высокая и худая, с широкими плечами и сильными руками, и очень добрым, рассудительным выражением лица, вызывающим доверие. Две вертикальные морщины между ее серо-стальными бровями углублялись, когда она сосредотачивалась.
Пока она проводила предварительный осмотр, они оставались в покое. Стало быть, пока все идет правильно. Мистрисс Крук принесла стопку чистых, выглаженных простыней, мистрисс Мартин взяла одну и, сложенную, подстелила ее под Дженни. Та слегка приподнялась, и я испугалась, увидев между бедрами темные пятна крови.
Увидев мой взгляд, мистрисс Мартин ободряюще кивнула.
— Ага. Это называется — показалась кровь. Волноваться стоит, только если кровь становится ярко-алая и ее очень много. Все в порядке.
Мы настроились на ожидание. Мистрисс Мартин тихо и ласково разговаривала с Дженни, растирала ей поясницу, сильно надавливая во время схваток.
Приступы боли становились все чаще, Дженни стискивала губы и тяжело фыркала сквозь нос. Все чаще она издавала низкие, негромкие стоны, когда схватка достигала пика боли.
К этому времени волосы Дженни взмокли от пота, а лицо стало красным от напряжения. Глядя на нее, я поняла, почему про роженицу говорят: хорошо потрудилась. Роды — это чертовски тяжелая работа.
В течение следующих двух часов почти ничего не происходило, только схватки становились все длиннее. Если сначала Дженни отвечала на вопросы, то теперь она молчала. В конце каждой схватки она лишь тяжело дышала, и лицо ее за несколько секунд из красного становилось белым.
Во время одной из схваток она разлепила губы и поманила меня.
— Если дитя выживет… — сказала Дженни, хватая ртом воздух, — и это девочка… ее зовут Маргарет. Скажи Иэну… пусть назовет ее Маргарет Эллен.
— Да, конечно, — успокоила ее я. — Но ты сама ему скажешь. Теперь уже недолго.
Она решительно замотала головой и снова стиснула зубы — началась очередная схватка. Мистрисс Мартин взяла меня за руку и отвела в сторону.
— Не обращай внимания, девица, — деловито произнесла она. — К этому времени они все считают, что вот-вот умрут.
— О, — ответила я, слегка успокоившись.
— Заметь, — сказала повитуха, понизив голос, — иногда так и происходит.
Похоже, даже мистрисс Мартин начала слегка волноваться — схватки продолжались, не давая никакого результата. Дженни сильно устала; как только боль отпускала, все ее тело обмякало, и она даже умудрялась задремать, словно стремясь в эти короткие промежутки уйти от реальности. Потом безжалостный кулак вновь стискивал ее, она просыпалась, борясь с ним, стонала, переворачивалась на бок и сворачивалась в клубочек, оберегая нерожденное еще дитя.
— А не может ребенок идти неправильно? — тихо спросила я, смущаясь от того, что предполагаю такое при опытной акушерке. Однако мистрисс Мартин на предположение не оскорбилась. Складки между бровей стали глубже, когда она посмотрела на замученную женщину.