Когда боль отпустила, мистрисс Мартин откинула простыню и ночную рубашку и торопливо приступила к работе, надавливая на огромный живот быстрыми, умелыми пальцами то тут, то там. Это пришлось делать в несколько приемов, потому что исследование, кажется, провоцировало схватки, во время которых проводить его было невозможно.
Наконец она отошла и задумалась, рассеянно постукивая ногой и глядя на Дженни, которая опять изгибалась от выворачивающей спину боли. Она дернулась, и одна из простыней порвалась с громким треском.
Как будто услышав сигнал, мистрисс Мартин приняла решение и поманила меня.
— Наклони ее назад, девица, — велела она, совершенно не обескураженная криками Дженни. Я предположила, что за свою жизнь она наслушалась воплей.
В следующем промежутке мистрисс Мартин приступила к действиям. Схватив ребенка сквозь расслабившиеся стенки матки, она давила, пытаясь повернуть его. Дженни пронзительно закричала и дернулась у меня в руках, когда началась следующая схватка.
Мистрисс Мартин пыталась снова. И снова. И снова. Не в силах удержаться от потуг, Дженни выматывалась сверх всяких сил. Ее тело боролось за пределами человеческих сил, пытаясь вытолкнуть дитя в мир.
И вдруг сработало.
Произошло странное текучее движение, и аморфная груда повернулась под руками мистрисс Мартин. Форма живота Дженни тут же изменилась, и появился немедленный стимул действовать.
— Теперь тужься. — Дженни начала тужиться, а мистрисс Мартин упала на колени у кровати. Очевидно, она заметила какой-то прогресс, потому что схватила со стола маленькую бутылочку, которую поставила туда сразу же, как пришла. Акушерка налила на пальцы немного жидкости, походившей на масло, и начала нежно втирать ее между ног Дженни.
Дженни издала громкий, ужасный протестующий звук, потому что началась следующая схватка, и мистрисс Мартин тут же убрала руку. Потом Дженни обмякла, и повитуха продолжила свой нежный массаж, воркуя над пациенткой, уговаривая ее, что все хорошо, теперь немного отдохни, а теперь… тужься!
Во время очередной схватки мистрисс Мартин положила руку на живот Дженни и сильно надавила.
Дженни пронзительно вскрикнула, но акушерка продолжала давить, пока схватка не кончилась.
— В следующий раз дави вместе со мной, — скомандовала она. — Он почти вышел.
Я положила руки на живот Дженни, и по сигналу мистрисс Мартин мы напряглись все втроем. Дженни жутко застонала, и между ее бедер неожиданно набух скользкий комок. Дженни вытянула ноги и снова начала тужиться, и Маргарет Эллен Мюррей вылетела в мир, как покрытый жиром поросенок.
Немного погодя я кончила обтирать влажной салфеткой сияющее лицо Дженни, выпрямилась и выглянула в окно. Наступало время заката.
— Со мной все хорошо, — заверила меня Дженни. — Совсем хорошо. — Широкая восторженная улыбка, которой сопровождалось появление на свет ее дочери, превратилась в легкую и удовлетворенную и уже не сходила с лица Дженни. Она протянула нетвердую руку и коснулась моего рукава — Пойди скажи Иэну, — попросила Дженни. — Он тревожится.
На мой циничный взгляд, она несколько ошиблась. Сцена в кабинете, куда Иэн и Джейми сбежали, сильно напоминала преждевременную пирушку. На буфете стоял пустой графин и несколько бутылок, стойкое облако алкогольных паров заполняло кабинет.
Гордый папаша уже отключился, положив голову на стол лэрда. Сам лэрд еще оставался в сознании, откинувшись на стенную панель и, как сова, моргал мутными глазами.
Вне себя от злости, я протопала к столу и, ухватив Иэна за плечи, сильно затрясла его, не обращая внимания на Джейми, который сумел выпрямиться и пробормотать:
— Сасснек, погоди…
Оказывается, Иэн не совсем отключился. Он неохотно поднял голову и посмотрел на меня затуманенными, умоляющими провалившимися глазами на неподвижном лице. И до меня дошло: он решил, что я пришла сообщить ему о смерти Дженни.
Я ослабила хватку и ласково потрепала его по плечу.
— Все в порядке, — мягко сказала я. — У тебя дочь.
Он уронил голову на руки, и я отошла от него. Худые плечи Иэна тряслись, а Джейми похлопывал его по спине. После того, как мать и дочь пришли в себя и их вымыли, семьи Мюррей и Фрэзер собрались в комнате Дженни на праздничный ужин. Малышку Маргарет, чистенькую и запеленатую в маленькое одеяльце, передали отцу, который взял своего нового отпрыска на руки с благоговейным почтением.
— Привет, малышка Мэгги, — шепнул он, прикоснувшись кончиком пальца к пуговке ее носа.