Сэр Флетчер нахмурился и задумался. Совершенно очевидно, что он счел просьбу повидаться с заключенным просто потому, что я знакома с его семьей, досадным недоразумением, но при этом не был лишен определенных чувств.
Наконец он неохотно покачал головой.
— Нет, моя дорогая. Нет, боюсь, что я действительно не могу этого разрешить. Тюрьма сейчас переполнена, и у нас просто негде устраивать свидания. А этот человек находится в… — он снова заглянул в бумаги, — в одной из больших камер западного блока, и с ним еще несколько осужденных. Будет исключительно рискованно для вас посетить его там — да и вообще посетить. Поймите, этот человек опасен. Я вот вижу в бумагах, что с момента его появления здесь мы держим его в цепях.
Я снова вцепилась в сумочку, на этот раз пытаясь удержаться, чтобы не ударить его.
Флетчер снова покачал головой, пухлая грудь его вздымалась и опускалась от затрудненного дыхания.
— Нет. Будь вы членом его семьи, может быть… — Он поднял голову и моргнул. Я сжала челюсти, полная решимости не выдать себя. Уж наверное, какое-то волнение в данных обстоятельствах вполне допустимо.
— Но возможно, моя дорогая… — Похоже, его внезапно озарило. Комендант тяжело поднялся на ноги и подошел к внутренней двери, где стоял часовой в униформе, пробормотал что-то, часовой кивнул и исчез.
Сэр Флетчер вернулся к своему столу, задержавшись на минутку, чтобы взять из шкафчика графин и бокалы. Я с благодарностью приняла предложенный кларет — он был мне просто необходим.
К тому времени, как часовой вернулся, мы допивали уже по второму бокалу. Часовой, не дожидаясь приглашения, вошел в кабинет, поставил на стол сэра Флетчера деревянную шкатулку и вышел. Я заметила, что его взгляд задержался на мне, и скромно опустила глаза. Я надела платье, позаимствованное Рупертом у своей знакомой в ближайшем городке. Судя по запаху, пропитавшему платье, и по ридикюльчику, у этой дамы была совершенно определенная профессия. Я только надеялась, что часовой не узнал платье.
Осушив бокал, сэр Флетчер поставил его на стол и придвинул к себе шкатулку. Это была очень простая шкатулка из неотшлифованного дерева со сдвижной крышкой. На крышке виднелись написанные мелом буквы.
Я прочитала их даже вверх ногами. ФРЭЗЕР, вот что там было написано.
Сдвинув крышку, сэр Флетчер какое-то время разглядывал содержимое, потом закрыл шкатулку и подвинул ее ко мне.
— Личные вещи заключенного, — объяснил он. — Как правило, после казни мы отсылаем их тому, кого заключенный назовет ближайшим родственником. Однако этот человек, — и комендант неодобрительно покачал головой, — отказался сообщать что-либо о своих родственниках. Несомненно, разрыв отношений. Не так уж и необычно, разумеется, но при данных обстоятельствах достойно сожаления. Мне неловко просить вас об этом, мистрисс Бочомп, но я подумал — возможно вы, раз уж вы знакомы с его семьей, сможете взять на себя доставку этих мелочей соответствующему человеку?
Не доверяя своему голосу, я молча кивнула и уткнулась носом в бокал с кларетом.
Сэр Флетчер вздохнул с облегчением, из-за того ли, что избавился от шкатулки, или при мысли о моем скором уходе.
Он откинулся в кресле, слегка присвистывая при каждом вдохе, и широко улыбнулся мне.
— Это очень мило с вашей стороны, мистрисс Бочомп. Я понимаю, что такой поступок будет тяжелой обязанностью для молодой чувствительной женщины, и заверяю вас, что очень признателен вам за вашу доброту.
— Н-не за что, — запинаясь, пролепетала я, сумела подняться на ноги и взять шкатулку. Восемь на шесть дюймов, высотой дюйма четыре-пять. Маленькая, легкая шкатулка. Все, что остается от жизни человека.
Я знала, что в ней лежит. Три рыболовные лески, аккуратно свернутые. Пробка с воткнутыми в нее крючками. Кремень и стальная пластинка. Кусок стекла с затупившимися от времени краями. Несколько маленьких камушков, симпатичных на вид и приятных на ощупь. Высушенная кротовья лапка — амулет от ревматизма. Библия — или они позволили ему оставить ее себе? Я надеялась, что позволили. И маленькая деревянная змейка, вырезанная из дерева вишни, на которой нацарапано — СОНЯ.
Я остановилась у двери, вцепившись в косяк, чтобы не упасть.
Сэр Флетчер, вежливо провожавший меня к выходу, тут же подскочил ко мне.