— А при чем тут я? В смысле — при чем тут мы? — сердито спросила я.
Он немного подумал, прежде чем ответить.
— Ну, Джейми очень полезен, когда дело касается лошадей. А что касается тебя, девушка, Каллум решил, что мудрее всего отвезти тебя в форт Уильям. Тамошний командир сможет… помочь тебе в поисках твоей семьи во Франции.
Или помочь тебе, подумала я, выяснить, кто же я такая на самом деле. И о чем еще вы забыли мне рассказать? Дугал уставился на меня, откровенно пытаясь понять, как я отнесусь к этой новости.
— Хорошо, — невозмутимо заявила я. — Мысль довольно неплохая.
Невозмутимая внешне, внутренне я ликовала. Какая удача! Теперь не придется совершать рискованную попытку и бать из замка. А уж на дороге, да верхом на пони, я запросто смогу улизнуть, думала я. И отправиться к холму Крейг на Дун. К кругу из торчащих камней. И, если повезет, домой.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
В ПУТИ
Глава 11
Беседа с поверенным
Из ворот замка Леох мы выехали через два дня, на рассвете. По двое, трое и четверо, пони осторожно процокали копытами по каменному мосту. Время от времени я оглядывалась, пока громада замка не скрылась позади, за завесой мерцающего света. Мысль о том, что я больше никогда не увижу эту мрачную груду камней и ее обитателей странным образом вызывала в душе чувство сожаления.
Туман заглушал стук копыт. Голоса странным образом разносились в сыром воздухе, так что отлично слышно было, о чем говорят в другом конце длинной колонны, тогда как слова, сказанные совсем неподалеку, удивительным образом превращались в неразборчивое бормотание.
Мое место оказалось посреди колонны, между оруженосцем, чьего имени я не знала, и Недом Гованом, маленьким писцом, которого я видела за работой в доме Каллума. Впрочем, разговорившись с ним в дороге, я обнаружила, что он является не просто обычным писцом.
Нед Гован оказался стряпчим. Он родился, получил воспитание и образование в Эдинбурге, — и выглядел как типичный столичный житель. Невысокий, аккуратный мужчина в летах, он носил плащ из добротной ткани, шерстяные штаны и белую полотняную рубаху, скромно украшенную кружевом, — весьма разумный компромисс между требованиями дороги и его социальным статусом. Небольшие очки в золотой оправе, аккуратная лента в волосах и черная треуголка довершали картину. Он казался настолько типичным стряпчим, что при взгляде на него я не могла удержаться от улыбки.
Он ехал рядом со мной на смирной кобылке, груженой двумя объемистыми кожаными тюками. Он пояснил, что в одном находились все предметы его ремесла: чернильница, перья и бумага.
— А что в другом? — поинтересовалась я, с любопытством косясь на тюки. В то время как первый казался набит битком, второй выглядел полупустым.
— А, это для сбора арендной платы, — пояснил поверенный, ладонью похлопывая по мешку.
— Похоже, ее ожидается немало, — заметила я. Мистер Гован добродушно пожал плечами в ответ.
— Не так уж и много, моя дорогая. Но по большей части арендаторы расплачиваются натурой, или мелкой монетой. Пенсы занимают куда больше места, чем деньги покрупнее. — Тонкие губы изогнулись в улыбке. — Впрочем, даже столь весомый груз меди и серебра все же легче в перевозке, чем основное богатство Маккензи.
Он оглянулся на повозки, сопровождавшие наш караван.
— Мешки с зерном и тому подобным, по крайней мере, остаются без движения. Против домашней птицы, должным образом связанной, либо рассаженной по клеткам, я тоже не возражаю. Равно как и против коз, невзирая на их неразборчивость в еде; в прошлом году, к примеру, одна из них сжевала мой носовой платок. Хотя в том, что я позволил уголку ткани торчать из кармана, безусловно была моя вина — Тонкие губы решительно поджались. — Однако в этом году мои указания были непререкаемы: мы не станем брать живых свиней.
Именно для защиты повозок и седельных сумок мистера Гована наш отряд и сопровождали человек двадцать вооруженных верховых охранников, составлявших костяк каравана, который вез с собой также и провиант. На прощание мистрисс Фитц сообщила мне, что условия в путешествии будут самые непритязательные, и ночевать зачастую придется в чистом поле.
Мне было любопытно узнать, что толкнуло такого человека как Гован, с его опытом и образованием, занять должность в шотландской глуши, вдали от привычной роскоши цивилизации, к которой он был явно привычен.
— Ну, что касается всего этого, — пояснил он, в ответ на мой вопрос, — то в юности я служил в Эдинбурге. Дом с кружевными занавесками на окнах и медной табличкой с моим именем у входа. Но мне скоро наскучило составлять дарственные и завещания, и видеть одни и те же лица на улице, изо дня в день. Вот я и уехал, — закончил он просто.