После ошеломленного молчания посетители пивной начали вслух выражать свое восхищение. Даже Муртаг позволил себе слабую улыбку, глядя на результаты своего труда и удовлетворенно кивая. И кто, интересно, назначил тебя распорядителем моды? — раздраженно подумала я. Но все же должна была признать, что именно его усилиями я буду выходить замуж не в серой сарже.
Замуж. О, Господи! Убаюканная портвейном и кремовыми кружевами, я умудрилась не придавать значения самому событию. Осознание пришло, как удар под ложечку, и я вцепилась в перила. У меня есть муж. У меня есть Фрэнк! Я не могу выйти замуж за другого!
Вглядываясь в толпу, я заметила всего одно вопиющее упущение. Жениха нигде не было. Эта мысль немного успокоила меня — возможно, он сумел сбежать через окно и теперь находился за много миль отсюда. Перед тем, как я вышла из гостиницы вслед за Дугалом, хозяин протянул мне еще один бокал вина «на посошок».
Нед и Руперт пошли за пони. Муртаг тоже куда-то исчез — может, отправился на поиски Джейми.
Дугал поддерживал меня под руку, якобы для того, чтобы я не споткнулась в атласных туфельках, но на самом деле, чтобы не дать мне в последнюю минуту рвануть на свободу.
Стоял «теплый» шотландский день. Это означало, что туман недостаточно густ для того, чтобы считать его дождиком, но уже близок к этому. Внезапно дверь гостиницы отворилась, и на пороге возникло солнышко, то есть Джеймс. Если я была ослепительной невестой, то его, без сомнения, можно было назвать блистательным женихом. Я открыла рот и забыла его закрыть.
Горец при полном параде — впечатляющее зрелище. Любой горец, даже старый, некрасивый или вовсе уродливый. А от вида высокого, стройного и ни в коем случае не уродливого горца просто захватывало дух.
Густые рыжие волосы, тщательно причесанные, сверкали, спускаясь гладкими волнами на воротничок рубашки тонкого батиста со складками на груди, расширяющимися книзу рукавами и кружевными оборками на манжетах, очень подходившими к накрахмаленному жабо, украшенному заколкой с рубином.
Он надел килт ярких кровавых, синих и черных тонов, полыхающий среди более скромных Маккензи в зеленом и белом. Пламенеющая шерсть, сколотая круглой серебряной брошью, изящно драпируясь, ниспадала с правого плеча, цеплялась за пояс, отделанный серебром, ниспадала дальше, задевая аккуратные икры, обтянутые шерстяными лосинами, и кончалась, чуть-чуть не достав до кожаных черных сапожек с серебряными пряжками. Сабля, кинжал и кожаная сумка на поясе завершали ансамбль.
Ростом значительно выше шести футов, широкий в плечах и невероятно красивый, он ничуть не походил на того неопрятного объездчика лошадей, к которому я привыкла — и знал это. Аристократически шаркнув ножкой, он отвесил мне безукоризненно грациозный поклон и пробормотал, лукаво сверкнув глазами:
— Ваш покорный слуга, мадам.
— О, — слабо пискнула я.
До сих пор мне редко удавалось увидеть, чтобы Дугал полез за словом в карман. Густые брови сошлись на переносице, лицо залило краской — кажется, его, как и меня ошеломило это видение.
— Ты что, рехнулся, парень? — прошипел он наконец. — А если тебя кто-нибудь увидит?
Джейми иронично выгнул бровь.
— Что такое, дядя? — протянул он. — Оскорбления? В день моей свадьбы? Но ведь ты же не захочешь, чтобы я опозорился перед женой, правда? Кроме того, — добавил он с язвительной улыбкой, — не думаю, что женитьба будет законной, если я не воспользуюсь своим именем. А ведь ты хочешь, чтобы все было по закону, правильно?
С заметным усилием Дугал все же взял себя в руки.
— Если ты закончил, Джейми, пора приступать, — процедил он.
Но Джейми, кажется, не закончил. Не обращая внимания на пылающего гневом Дугала, он вытащил из сумки короткую нитку белых бус, шагнул вперед и застегнул ожерелье у меня на шее. Я посмотрела на него и обнаружила, что это небольшие жемчужины неправильной формы — такие вырастают в пресноводных раковинах — перемежающиеся крохотными золотыми шариками.
— Это всего лишь шотландский жемчуг, — извиняющимся тоном произнес Джейми, — но на тебе смотрится прелестно. — Его пальцы на мгновенье задержались на моей шее.
— Но это жемчуг твоей матери! — возмутился Дугал, сердито уставившись на ожерелье.
— Ага, — невозмутимо отозвался Джейми. — А теперь он принадлежит моей жене. Пойдем?
Уж не знаю, куда мы направлялись, но отъехали довольно далеко от деревни. Наша свадебная процессия производила довольно мрачное впечатление — жених с невестой, окруженные остальными, как преступники, конвоируемые в какую-нибудь отдаленную тюрьму. Все молчали, только Джейми вполголоса извинился за опоздание, сказав, что было довольно трудно подыскать чистую рубашку нужного размера.