- Советницы никогда не становились Хранительницами.
- Саккарские женщины никогда не выходили замуж за иноземцев, но вы готовы были нарушить это правило, потому что… таковы обстоятельства. Если можно нарушить одно правило, то почему нельзя нарушить и другое?
Верховная тяжело вздыхает.
- А если я прикажу?
Эрим медленно качает головой, твердо глядя в глаза Верховной.
- Бабушка, в вашей стране есть золотое правило: вы можете запретить мне сказать «да», но никто не отнимет у меня право на «нет».
- … Ты можешь идти.
Когда Эрим, откланявшись, уходит, Хранитель, наконец, берет свою чашку с остывшим чаем, делает несколько глотков, внимательно изучая лицо расстроенной Верховной.
- Матушка, - чашка решительно поставлена и отставлена в сторону, вместе с блюдцем, - почему ты настроена против Кана? Ты испугалась пророчества?
- А тебе не страшно?
Хранитель взял руку матушки в свои, успокаивающе погладил.
- Если чему-то суждено случиться, оно все-равно случится. И если под пророчество попадают оба парня — один свой по духу, но чужой крови, другой свой по крови, но иноземец по воспитанию, тогда почему не Кан? Если отбросить пророчество, то в нынешних условиях Кан, действительно, больше подходит для Хранителя Печати. Ты сама готовила его мне в приемники. Так почему же ты вдруг передумала? Есть что-то, чего я не знаю?
- Да, есть. Двенадцать лет назад, когда слепая Провидица умирала, она сделала несколько предсказаний. Тогда они показались мне бредом, бессмыслицей, а теперь я по-настоящему испугалась.
- Рассказывай.
- Сначала она сказала, что перед смертью я совершу что-то невозможное. Что ж, я в таком возрасте, что смерть уже не страшит меня, хоть возможная, хоть невозможная. Затем она прорекла Главе Дома, что та всю жизнь будет любить чужого ребенка, но так и не сможет полюбить своего. Тогда это казалось глупостью, но теперь… это исполнилось. Провидица сказала, что наша Айю — та самая Хранительница, которая с помощью двух старших братьев разрушит все, на чем держится порядок в стране. Тогда я отмахнулась от ее слов — ведь у Айю был только один брат и Советницы не становятся Хранительницами. А теперь появился второй брат и возможное повышение в ранге… А еще она сказала, что ты погибнешь на пороге своего дома, защищая свою жену и двух сыновей. Но ведь у тебя нет жены, и только одна дочь? - Верховная с тревогой заглядывает в лицо сына.
Как хорошо, что время научило его надежно прятать эмоции! Хранитель мягко улыбнулся и склонившись, успокаивающе поцеловал матери руку, чтобы не смотреть ей в глаза.
- А еще Провидица сказала, что наша Айю получит огромную Силу, уравновешенную невероятной болью, которая останется с ней до последнего вздоха. Я не хочу такой судьбы своей внучке.
- Матушка, давай не будем своими страхами призывать беду — а вдруг она не заметит нас и пройдет мимо? Пусть каждый из нас делает что может, а уж Доля и потомки рассудят, насколько мы были правы.
Последняя десятидневка оказалась даже чересчур богата на эмоции. Сначала было леденящее изумление, когда оказалось, что Кан не сын своих родителей. И даже вообще не саккарец. Затем пришла жгучая ревность — когда Кан узнал, что Айю уехала с Эримом к горячему озеру. Потом, когда Кан вспомнил, что это Эрим теперь кузен наследницы, а не он, Кан испытал горькую обиду от того, что о нем забыли.
Когда Главная Провидица, с помощью множащего зеркала, рассказывала народу страны о том, что показало Испытание Крови, а они оба, Кан и Эрим, стояли за ее спиной в одинаковых белоснежных одеждах, Кан испытал не только тревогу, но и мелкий, унизительный страх — а вдруг его не признают и он станет изгоем? После облегчения — признали, — сразу же пришло ошеломление. Верховная объявила, что именно он, Кан, выбран следующим Хранителем Печати и тут же заявила о его помолвке с Наследницей, которой переходит титул Хранительницы Мудрости. Спасибо, хоть свадьбу отложили на год, давая возможность молодым свыкнуться с новым положением.
Этот калейдоскоп эмоций настолько вымотал обычно уравновешенного Кана, что церемонию возложения венца он прошел машинально, совсем без чувств. Понемногу он стал приходить в себя только через пару дней. Выпросив тренировочной бой с Начальником Дворцовой Охраны и поплавав в студеной купальне, Кан решил для себя, что его жизненный путь, сделав резкий поворот, по какой-то прихоти Доли, вернулся почти в то же место, откуда свернул. На самом деле, не так много перемен произошло в его жизни. А те, что заслуживали внимания, либо не были неожиданными, либо вызывали приятные ожидания.