То, что стена не окружала весь город, а всего лишь перегораживала и сводила к двум воротам торговые пути, изрядно шокировало саккарцев, привыкших к замкнутому кольцу укреплений по периметру всего их острова-государства. В Зиндарии же, настоящие крепости окружали только большие города и столицу, а в задачи цитаделей, наподобие Верденской, входило, в случае нападения, укрытие местных жителей за своими стенами и ожидание подмоги от ближайших городов.
Господин Ата́н, комендант гарнизона, пытался объяснить Расу, что гораздо рациональнее собрать ополчение и дать отпор в нужном месте, чем содержать постоянную армию и растянуть ее вдоль пограничной линии. А для того, чтобы вовремя подать сигнал о нападении, существуют кордоны, в чьи обязанности входит наблюдение за границей и нарушителями.
Вообще-то, отношения у Раса с лордом Атаном изначально не сложились.
Сразу же по приезду, Рас вручил коменданту пакет с инструкциями от военного министра. Но такой же точно пакет вручил коменданту и эрест Ехим, навязанный лордом канцлером отряду в качестве главного переводчика и доносчика. Судя по выражению лица коменданта, инструкции от канцлера и военного министра совершенно противоречили друг другу и лорд Атан начинал жутко нервничать, стоило Расу появиться в зоне его видимости. Командор пожалел старого служаку и постарался свести к минимуму общение с ним.
Тем более, что в последнее время он стал невероятно чувствителен к чужим эмоциям, и закрыв глаза и сосредоточившись, мог безошибочно сказать, сколько человек находится на расстоянии пятидесяти метров от него — Рас неоднократно проверял свои новые способности. А чем более сильные эмоции испытывал человек, тем более навязчиво они лезли в голову Раса.
Пока прибывшие офицеры обучали исправно сменяющиеся зиндарийские роты обращению с иглометами, попутно, сами обучаясь местному языку, листья на кустах и деревьях постепенно поменяли зелень на разноцветье, вызвав у саккарцев детский восторг. А затем, не меньшее по силе, разочарование, когда эти листья начали осыпаться. А уж какое уважение заслужили хвойные, не поддавшиеся общему безумию, и не ставшие менять цвет и избавляться от своих иголок! Получив от Купеческого Клана зимнее обмундирование, саккарцы теперь с тайным азартом поглядывали на небо, в ожидании обещанных снега и мороза.
Как в любом маленьком городке, жизнь текла слишком медленно и размеренно, и отчаянно скучающий Рас посвятил себя единственному оставшемуся развлечению — доводить до белого каления эреста Ехима, в чьи обязанности входило докладывать канцлеру о каждом шаге Командора.
Если бы Рас, неожиданно для себя, не научился читать чужое настроение, он, возможно, пожалел бы маленького человечка, вынужденного выполнять прихоти сильных мира сего. Но за все время совместного проживания, Рас не уловил от него даже намека на чувство стыда или хоть малейшей благодарности за оказанные услуги. А ведь комендант принял его как лорда, даже не догадываясь о его низком происхождении.
В душе этого человека прочно переплелись только три чувства: презрение ко всем, кто стоит ниже или даже равен ему, зависть к более богатым или успешным, и страх перед лордом канцлером. В последнее время в эту смесь добавились злоба на всех саккарцев и жгучая ненависть к Командору лично.
Когда выездной отряд готовился покинуть лагерь у стен столицы, появился секретарь лорда канцлера, размахивая Указом с Высочайшим Повелением и заявил, что отныне отряд должен беспрекословно подчиняться лично ему, эресту Ехиму. Ни малейшего конфуза за предыдущую оплошность он не испытывал, наоборот, еще больше налился спесью. Рас равнодушно отвернулся от крикуна, раздумывая, как лучше осадить наглеца, но его воины решили все сами. Не сговариваясь, все просто перестали видеть и слышать зарвавшегося болвана. И всем почему-то понадобилось пройтись через то место, где он продолжал надрывать горло. В итоге —эреста Ехима не только сбросила лошадь, его еще и втоптали в грязь в самом прямом смысле. Пока секретарь отдышался, поднялся, поймал лошадь, отчистился и догнал их, отряд расположился на привале для обеда. Едва взбешенный секретарь успел прокричать Командору: «Ты наглый безмозглый мальчишка!», как история повторилась. Каждый воин в лагере счел необходимым мимоходом пройтись по нему.