Глава 15. Одиннадцатый принц.
- Ты ничтожество!
Синие матушкины глаза потемнели, тонкие ноздри трепетали, а пухлые губы, которые придворные льстецы сравнивают с розовыми бутонами, сейчас искривились от негодования. Ее голос, обычно такой мелодичный, сейчас скрипит, как песок по медному блюду.
- Ты бездарный, ни на что не годный мальчишка! Я столько сил вложила в этот план, а ты все разрушил! Как ты мог?! Как ты посмел?! Негодяй! Зачем? Зачем я родила на свет это ничтожество?!
Прекрасная разгневанная женщина стремительно уходит. Ее многослойные шелковые одеяния развеваются и шелестят, как поземка по заснеженному полю. Тонкие каблучки звонко стучат по каменному полу, каждым шагом вбивая ледяные гвозди в разбитое сердце сына. Дворец замер. Рабы боятся дышать. Матлор, младшая жена императора, всегда неприступно-холодная, разносит единственного, любимого сына.
Джу́нки бессильно опускается на холодный каменный пол. И правда, зачем же он родился на свет, такой бездарный и никому не нужный? Ничтожество. С самого рождения он постоянно слышал это слово. Его сводные братья и сестры, старшие жены отца, постоянно повторяли ему это. И даже отец, пусть не так ядовито, как его жены, но тоже усмехался: «Да что ты можешь? Ничтожество!» Только матушка жарко обнимала его, собирала губами соленые слезы и горячо шептала в маленькое ушко: «Это неправда! Ты просто еще маленький! Вот вырастешь, и станешь самым сильным, самым могучим!» И Джунки старался. Сквозь слезы, сквозь боль, разбивая в кровь руки и ноги, едва не разрывая мышцы и связки, он постоянно тренировался. Он стал лучшим наездником. Лучшим бойцом. Лучшим фехтовальщиком. Он научился отбрасывать страх и держать свои чувства в каменном мешке. Теперь никто, даже отец, не смели бросать это слово ему в лицо. Только за спиной. Шепотом. Некоторые. И вот теперь матушка, сама матушка, гневно бросает ему прямо в лицо: «Ты ничтожество!»
Что же — вся его боль, все его старания, напрасны? Все его победы — никому не нужны? …Больно… Как больно! …Выходит, ценность его жизни зависит от того, сможет ли он понравиться иноземной принцессе? А не понравился — зря родился? Больше не нужен. Зачем жить, если никому не нужен? Сердце, горящее огнем — не нужно? Пусть остановится, закаменеет. Тук, тук, тук, тук, тук. Ноги, лишенные крови, леденеют. Тук. Тук. Тук. Тук. Обескровленные руки с посиневшими ногтями бессильно падают на пол. Тук... Тук... Тук... Кожа лица белеет, затем сереет. Тук… Тук… Сердце уже не горит, только тлеет. Еще один вздох. Теперь последний…
- Нееет!!! Братик, не умирай!!! Не смей, прошу тебя!!! Молю тебя — не оставляй меня!!! Останься со мной!!! Не уходи!!!
Тами́н растирает ледяные руки, обжигает лицо горячими слезами. Не надо, малышка, не вороши обугленное сердце. Оно переплавило всю боль и больше ни на что не годится.
- Братик, не уходи! Не оставляй меня одну!
Тамин смахивает слезы, складывает ладошки ракушкой и приставляет к груди брата. Глубоко вдохнув, она начинает вливать в его сердце свою Силу, свою жизнь. Золотой огонь обнимает почти остановившееся сердце, жарким воздухом расправляет опавшие легкие, раскаленной лавой бежит по артериям, согревая тело, восстанавливая кровь. Больно!!! Зачем?!
- Мой Принц! Я уйду с вами!
Джунки не видит, но чувствует каменеющей кожей, как мальчишка Аси́н падает рядом с ним на колени и приставляет к своему горлу, в ямку у ключиц, острие кинжала. С трудом глотнув обожженным горлом, Джунки хрипит: