- А как же вы?
- Я расскажу, как людоловы напали на нас и отобрали ва́нзу, как потом встретились с другими людоловами. А пока они бились, нам удалось сбежать… Только вам нужно побыстрее уйти отсюда, ведь я приведу сюда шана.
- Спасибо. Удачи в пути!
Таг возвращается к кусту лещины, где он сбросил свою вязанку, на ходу разглядывая ванзу. В Саккаре бирки, подтверждающие полномочия, вырезают из черепашьего панциря для низших рангов, для высших рангов — из моржовых бивней, бирки со знаком Хранителей вырезают из куска янтаря. Ванза, которую вручил Тагу подросток, была простым куском толстой кожи с выжженной на нем печатью — голова вепря в ромбе из перекрещенных копий.
Спрятав, наконец, ванзу в карман, Таг застыл на месте, едва не споткнувшись о чьи-то ноги. Тот самый подросток, которому посчастливилось сбежать вслед за Шурги, лежал под кустом лещины, вытянув руки вверх и широко раскрыв свои ярко-синие глаза. Мертвые глаза. На груди, по серому стеганому халату расплывалось бурое пятно вокруг четырех узких ножевых порезов. Таких же узких, как метательные дротики, спрятанные в кушаке у Кати. Кто?? Как?? Таг резко повернулся на звук падающего тела и сощурился от солнечного блика на узком клинке, летящем в голову Шурги. Нет!!! Он не рассчитал. Выпущенный огненный шар не сбил дротик, а лишь чуть отклонил. Мальчишка даже успел сделать пару шагов, прежде, чем упал. Кати, с маской величайшего презрения, застывшей на лице, опустила руку.
- Зачем?!? - Забыв обо всем, разрывает горло Таг.
- Они норуландцы.
- И что?? Они помогли нам, отдали свою ванзу!
- Им нельзя верить. Они норуландцы.
Таг сжимает кулаки и закрывает глаза. Говорит неожиданно тихо и холодно:
- Уйди. Я не хочу тебя видеть.
Таг наклонился над мужчиной. Клинок попал в основание затылочной кости. Мгновенная смерть. Шурги нож попал под лопатку, застряв между ребрами. Воздух с едва слышным шипением выходит из раны, но он еще жив. Осторожно подняв мальчишку себе на плечо, Таг уносит его в чащу. А вслед ему плетется Кати, зло шипя в спину:
- Они норуландцы! Они нападают на наши селения! Они убивают всех! И взрослых, и детей! А ты помогаешь убийцам! Они норуландцы!
Таг нашел ровное место, покрытое высокой травой, опустился на колени. Осторожно снял с обмякшего тела стеганый халат — плоская рукоять метательного ножа свободно проходила в прореху, уложил мальчишку на живот, разорвал рубаху над раной, накрыл рану левой ладонью, пропустив лезвие клинка между пальцев. Совсем недавно Эрим рассказывал, как можно магией остановить кровь и соединить поврежденные края раны. Конечно, у магов-лекарей все получится быстрее и точнее, после их лечения даже шрамов не остается. Но если он сможет спасти мальчишке жизнь, то шрам тот как-нибудь переживет. Таг обхватил рукоять клинка второй рукой и закрыл глаза, представляя, как вьются вокруг лезвия тонкие золотые нити энергии, стягивая, сшивая разрезанные клинком ткани. Медленно, по чуть-чуть, Таг вытаскивает клинок из раны, отдавая мальчишке всю свою Силу.
Утренняя роса неприятно холодит кожу и Шурги открывает глаза, сразу же встречаясь взглядом с этим странным чужеродцем. Глаза непривычного светло-коричневого цвета и светлые, с желтым оттенком волосы — откуда он здесь взялся такой? Лицо бледное и неимоверно уставшее, как будто это его ранили. И голос тихий от слабости.
- Очнулся? Молодец, парень. Дышать больно? Потерпи. Я немного отдохну, приду в себя, и заберу твою боль.
- Отец?
- Прости, парень, я не сумел его спасти.
Шурги перевёл взгляд вверх, на мерцающую солнечными бликами крону. Да. Не сумел. Не успел. А хотел ли? И мог ли?
- Шурги, у тебя есть еще кто-нибудь из родных?
- Мама. Сестренка. Бабушка.
- Это хорошо.
Шурги опять поворачивает голову в его сторону. И что он нашел в этом хорошего? Но встретившись взглядом с этими необычными глазами, Шурги понимает — хорошо. Хорошо, что не один. Хорошо, что подхватив взрослые заботы, себя жалеть будет некогда. Хорошо, что женщины, и что старшие — они все-равно будут жалеть и беречь, по мере своих слабых сил.