- Великий Шан, повар приготовил кофе и угощение. Ты позволишь?
- Конечно, Махмат.
Старуха остановилась на пороге и сухонькой ручкой указывала рабам, куда нести угощение. Таг напряженно думал, что он может предпринять. Если споткнуться и вывалять по полу «угощение», это вряд ли спасет тех бедолаг, кому оно предназначено — повар принесет новое блюдо, а флакон в рукаве Махмат почти полон. Да и собой Таг рисковать не может — кто выведет из лагеря Кати, если его убьют? Неизвестно ведь, что за участь ждет неугодного раба. Вот только отравителем становиться, ох как не хочется.
Когда подошла очередь Тага, и костлявая рука направила его в сторону той самой пары в алых одеждах, ему очень захотелось повторить услышанную недавно фразу: «И почему я не удивлен?». Впрочем, разве Доля допускает случайности?
Его новые знакомцы, как и остальные гости, сидели на высоких подушках по обе стороны низкого столика. Но по левую руку Джунки лежал его огромный пес, с деланным равнодушием косящийся на щенка, которого ласково теребил его хозяин. А за спинами алой пары стоял зиндарийский подросток, цепким взглядом отслеживающий каждое движение в комнате. Похоже, присутствие собаки и телохранителя это грубое нарушение правил, однако положение позволяет этим двум подобную выходку. О, да они, пожалуй, претендуют на равенство с Великим Шаном, у ног которого растянулась на ковре молочная сука, возившаяся с другим щенком. Остальные старательно отводили глаза, «не замечая» нарочитую дерзость гостей. Тем более, что пока они только молча слушали, никак не показывая своего отношения к происходящему.
Поглядывая одним глазом на действия других рабов, Таг опустился на одно колено у столика, поставил на него поднос и замер, отчаянно впившись взглядом в ухо парня. Джунки почувствовал взгляд и повернулся, глянул на него с усмешкой, словно говоря: «Наконец-то, а то я уж заждался!». Таг, напряженно глядя ему в глаза, чуть-чуть повел головой из стороны в сторону и опустил взгляд на поднос, разлил по чашкам напиток и поднялся. Вообще-то прислуге надлежало занять место позади столика, но юный охранник нагло смерил Тага взглядом, и ему пришлось пристраиваться за спиной телохранителя, гадая, сумел ли Джунки понять его. Парень все также лениво играл со щенком, как нерадивый ученик в ожидании конца урока. Но стоило женщине взяться за ручку чашки, Джунки положил ладонь ей на запястье, мягко отвел ее руку в сторону. Женщина оставила чашку, будто ничего не случилось, и небрежно облокотилась о столик.
----------------
1,2 — види, вида — уважительное обращение рабов к приближенным к хозяину, высокопоставленным рабам.
Великий шан Тахтымаш величаво восседал на мягком диванчике без ножек. За его спиной натянут гобелен с вытканным во весь рост горделиво вышагивающим журавлем с золотистой короной на голове — знак Рода его матери, под которым ему нужно собрать как можно больше родов, чтобы безмозглый Высший Совет ташибеев провозгласил его императором. Проклятье! Когда умер отец, матушка настаивала, чтобы он, Тахтымаш, немедленно захватил золотой императорский буздыхан1, а он не послушался. Казалось, кто еще может претендовать на место главы империи, как не тот, кто всегда был рядом с императором, был его правой рукой. Тогда ему казалось правильным выразить сыновье почтение, соблюсти все обряды. Чтобы никто не посмел упрекнуть его в неучтивости. А теперь вылез из своей дыры давно всеми забытый Тагмытах и заявил о первородстве. Что с того, что он первый сын Джерума? Отец всегда был к нему равнодушен и, с радостью, отправил его править саламцами. При жизни императора, его слово даже обсуждать никто не смел, а теперь эти хандырные ташибеи решили подержать власть за хвост. Ничего, жабьи куелды, терпение — достоинство воина, но как только он, Тахтымаш, получит в свои руки императорский буздыхан, вы сразу вспомните, где ваше место.
Тахтымаш перевел тяжелый взгляд с четырех ташибеев, невозмутимо перебирающих старческими пальцами топазовые четки, на двух шанов, приехавших оказать ему свое почтение. То-то шан из Рода Корсака разливается вара́кушкой2 — его род может выставить только сорок воинов, впору самому бежать, защиту искать. Шан из Рода Ящера ведет себя посолидней, это уважаемый род в пятьсот опытных воинов, да и молодежь на подходе. Вот только с приездом они не торопились. Прошло уже больше полугода, как Тахтымаш разослал своих нукеров по родам с приказом поставить свою печать на санаде3. Думал, и полусотни дней не пройдет, как он утрет нос старшему братцу. Но не вышло. Чем дальше находятся земли рода от императорского дворца, тем меньше прыти у шанов. Одно радует — у Тагмытаха печатей на санаде еще меньше.