Тахтымаш скрипнул зубами, когда толстый, неуклюжий щенок направился в сторону Джунки, скребущего пальцами по ковру. Тахтымаш оставил суке только двух щенков, но зато из них должны вырасти великолепные псы, крупные, смелые. Вон как бесстрашно малыш вцепился в расшитый серебром рукав камбука. Тахтымаш поморщился: то, что Джунки, последний сын императора, поставит свою печать на санаде, подтолкнет остальные Роды, да и на Высший Совет ташибеев повлияет. Вот только сам мальчишка ему, Тахтымашу, не нужен. Уже сколько лет они с матерью мозолят глаза своей дерзостью. Что уж сказать, Матлор до сих пор невероятно красива, как мужчину, покойного отца можно понять. Но она никогда не придерживалась своего места. Дерзкая и своенравная, на одно оскорбление отвечала десятком, и все с высокомерной улыбкой и не теряя достоинства. Матушка иной раз не всегда сразу и понимала, как ее оскорбили. По-началу, император только хохотал, когда старшие жены жаловались на юную нахалку, а потом стал уставать от бесконечных жалоб, подарил ее Роду неприкасаемые земли и построил рядом для нее отдельный дворец. И сам стал пропадать там месяцами. Если бы не дела империи, и вовсе забыл бы о старших женах. Вот тогда, единственный раз за время его правления, четыре жены объединились, и стали наперебой внушать императору, что Тамин вовсе не его дочь, что она слишком похожа на начальника охраны Матлор. Поверил император или нет, но начальник охраны внезапно погиб во время неурочной охоты, а император стал остывать к молодой жене. Но даже это не убавило ее дерзость. Вот и сейчас, она явилась с сыном в алых траурных одеждах, будто только они помнят, что время траура еще не прошло. И охране было сказано не: «шан Джунки приехал оказать почтение», а «вдова императора с визитом». Пришлось пропускать в шатер не только ее с сыном, но и телохранителя, положенного ей по статусу, и пса, подчеркивая их родственные отношения.
Кормилица, самое доверенное лицо Великого Шана, привела рабов с угощениями и успокаивающе прикрыла веки. Отлично! Воины Рода Пантеры не принимали участия в двух последних войнах, значит, род разросся и окреп. Да и земли император отрезал молодой жене не скупясь. Так что, после их смерти, Тахтымаш по праву возглавит и Род Пантеры, и станет самым могущественным шаном из братьев. Посмотрим, что тогда запоют ташибеи.
Тахтымаш подал знак, и один из нукеров принес свиток санада, подал его Джунки, но тот небрежным жестом отправил его к другим гостям, продолжая наглаживать круглое пузо размякшего щенка. Шаны из рода Корсака и Рода Ящера поставили оттиски своих печатей, четверо ташибеев заверили, что печать поставлена добровольно, и все дружно принялись допивать кофе, самый лучший в Норуланде, подававшийся обычно только императорской семье. Вот только те, ради кого и затевалось угощение, не сделали ни одного глотка, не съели ни одного пирожного. А когда нукер повторно поднес им свиток, Матлор, небрежно облокотившись о столик с нетронутыми угощениями, вдруг заговорила.
- Разве мы для этого сюда приехали? Император скончался, траур еще не закончен. Мы приехали поддержать родственника в скорбный час. Душа императора еще среди нас, стоит ли огорчать его пустяковыми размолвками?
Вариджи, личный ташибей Великого Шана, вспомнил, похоже, чья рука его кормит. Сурово нахмурив брови, он решил призвать нахалку к порядку.
- Почему женщина говорит на собрании шанов? Этот вопрос…
Джунки лишь чуть повернул голову в его сторону, и резко, как ледяную иглу, бросил презрительное:
- Ты забылся, ташибей? Перед тобой не просто женщина, а вдова императора! Как ты посмел открыть рот без разрешения?!
Ташибей прокашлялся и продолжил гораздо почтительнее:
- Но вопрос главенства Рода вовсе не пустяк, и он решается шанами. Нам интересно, что скажет принц Джунки.
Тот лишь усмехнулся: