Пришлось Тагу всерьез заняться мытьем посуды, горки которой выстроились вокруг его рабочего места. Тем более, что как раз напротив него остановился какой-то види, с арапником в руках, в сопровождении трех альбийцев, подгоняя рабов и с сомнением вглядываясь в лицо Тага. Когда все работы были закончены, рабов погнали в длинный сарай у южных ворот.
К тому времени, как Таг вошел в него, сарай был уже почти полностью заполнен. Причем рабы падали на застеленный соломой пол и лежали вповалку, без движения. Когда последних рабов затолкнули в сарай, и закрыли дверь с приказом: «Всем спать!», Таг оказался единственным, кто остался на ногах.
В сарае было темно, но щели между досками равномерно просвечивали, нигде не преломляясь. В сарае, плотно набитом людьми, не было слышно ни единого дыхания. Холодок пробежал между лопаток, напоминая о детских страшилках. В Саккаре склепов не строят, мертвых или сжигают, или хоронят в море, но о комнате, хранящей смерть, обители Последнего Проводника, на ночных посиделках мальчишки исправно рассказывают друг другу каждое поколение. Таг через силу сглотнул и шепотом позвал:
- Кати! Кати, ты здесь?
Никакого ответа. Она ведь просила, не оставлять ее наедине с этими полуживыми куклами. Где она теперь? Вряд ли ей удалось спрятать свой страх. Ее раскрыли? Насколько? Таг сделал несколько шагов к стене, намереваясь опереться спиной о доски, чтобы успокоиться и подумать.
Но подумать не удалось. Доска под его спиной покачнулась, и с легким скрипом отодвинулась. Дверь! Дверь в сарай закрыть даже не пытались, совершенно уверенные в абсолютном послушании рабов. Восстановив равновесие, Таг вышел из сарая и оперся о стену.
Нужно сосредоточиться. Перед переправой, Эрим, на всякий случай, наложил заклинание на подошвы Кати. Теперь она должна оставлять магические следы, видные только тому, кто держит в руках наколдованную монетку. Таг присел и вытряхнул из сапога медную копейку, нашептал заклинание, и вздрогнул — в четырех-пяти шагах от него засветились знакомые следы, ложась один поверх другого. Кати была здесь, постояла переминаясь, затем развернулась и засеменила вдоль аллеи.
Раз уже все-равно пришлось использовать магию, Таг не стал дальше скромничать — раскинул охранную сеть и набросил на себя заклинание тени. Как оказалось, вовремя. Совсем скоро в его сеть попал дозор из шести воинов, с двумя собаками. Таг шагнул вплотную к ближайшей палатке, опустил глаза, чтобы не встречаться глазами ни с людьми, ни с животными, и замер, почти не дыша. Оба пса его почуяли, рыча, натянули поводки. Но солдаты, не заметив ничего подозрительного у палатки, потянули их дальше, ругая и пиная. Переждав, когда псы отойдут подальше, Таг направился по следам Кати. Оказалось, ее заперли в таком же сарае, в каком уже побывал Таг. Но сарай оказался заперт на засов, а вокруг металлического языка чуть заметно отсвечивала синяя змейка магии.
Ну вот, ушел упрямый саккарец. Сначала затащил ее в самое пекло, а потом бросил. Не будь его, разве сунулась бы Кати в этот лагерь? А все саккарец! Когда собирались сюда, Кати думала, что станет проводником, поведет его за собой. А получилось — сама плелась за ним, как на привязи. Таг вел себя настолько уверенно, что даже мысли не возникало — возразить или не послушаться. А теперь, кусай - не кусай локти, самой думать, как выбираться, надо. В одном саккарец прав — через ворота, как вошли, уже не выйти. Надо либо через ров, либо искать тех рабов, у кого пропуск есть. Через ров, казалось бы, проще, но саккарец покачал головой, когда она, прицениваясь, смотрела на заостренные бревна, врытые в землю вала.
- Там ловушки на каждом шагу. Сунешься — живой не уйдешь.
Сказал так, что проверять уже не хочется. С другой стороны — не так уж тут и плохо. Норуландцы своих живых кукол не контролируют, кормят, может, не как в городской корчме, но сытно. В Зиндарии некоторые крестьяне не каждый день мясо едят, а здесь кулеш с мясом подали. Если получится затеряться среди них, то, может, и удастся раздобыть пропуск и сбежать. А может, саккарец все-таки вернется? Уже начинает темнеть, подали сигнал к ужину, солдаты вернутся в лагерь, и он не сможет так свободно передвигаться. Кати натянула пониже картуз, пряча лицо, прошлась между столами, раскладывая ложки и внимательно разглядывая руки солдат, хотя сама понимала — пропуска ни у кого из них быть не может.