- Придержи его!
Ухватившись левой рукой за обжигающе холодный, даже сквозь перчатку, обломок гематита, Рас зашвырнул внутрь башни огненный шар. Дикий визг больно резанул по ушам. Заглянув в проем, Рас содрогнулся от отвращения. Огромная, выше его роста, трехголовая пиявка била хвостом по полу, сбивая пламя. И верещала. Одна из голов заметила Раса, дохнула леденящей струей. Рас успел отклонится и бросил еще один огненный шар. Левый бок и голову чудовища охватило пламенем. Но две другие головы мгновенно отделились от нее, растеклись по полу черной лужицей. Рас попробовал оторвать руку от стены башни, но она вмерзла в камень. Серый иней уже добрался до плеча, парализуя тело. Отнимая жизненные силы. Рас опалил огнем собственную руку. Иней потрескался и осыпался. Кольчуга на рукаве ржавела и рассыпалась на глазах, но Рас не почувствовал ничего, кроме мертвого холода, безжалостно растекающегося по телу. Тонкое черное щупальце выплеснулось из проема, мигом обвилось вокруг правой руки, не давая больше пошевелиться. Рас сцепил зубы. Каждая клеточка его тела сопротивлялась чужой магии. А внутри, у солнечного сплетения, начал расти горячий клубок Силы. Выкручивая собственные мышцы, разрывая сухожилия, Рас вцепился пальцами в поганое щупальце.
- Ну нет, мерзость! Не будешь ты больше пакостить людям! ААААА!!!!
Стиснув кулаки, Рас закричал, выплескивая из себя, выталкивая прямо через кожу, всю оставшуюся магию. Всю ненависть. Всю боль. Всё отчаяние.
Яркий, словно солнце, золотой свет вырвался из его тела. Разорвал башню на отдельные чешуйки. Испепелил черное марево. Слизнул иней на теле Джунки. Прокатился золотым кружевом по искалеченной земле, выравнивая ее. Спрятал, засыпал все разбросанные останки, будто и не поднимал их никто. Докатился до черной границы, проведенной шуршахамами. Взвился горячим пламенем, выжигая ее, и осыпался золотыми искрами.
Но ничего этого Рас уже не видел. Медленно, неохотно, его тело сложилось, как сброшенная с руки кукла. Соскользнуло вниз с плавно опускающейся каменной ступени. Джунки, еще толком не пришедший в себя, рванулся за ним, ухватил за одежду, и сам полетел следом. Асин ухватил его за ногу, и так держал, обоих, пока ступенька не опустилась и не рассыпалась землей.
Рас не видел этого. Не слышал. Не чувствовал.
Когда от норуландского прорыва на ногах осталось лишь пятеро воинов, Кан почувствовал волну магии — шуршахам готовился к поединку, собирал Силу. Все это время колдун лишь выжидал, когда Кан истратит свою Силу. Значит, пришло время обратиться за помощью к Печати. Воздушной волной Кан отшвырнул оставшихся противников к границе защитного купола, прихватил их каменным поясом, чтобы не смогли подняться. Воткнул в землю саблю, зафиксировал на ней энергию, идущую на защиту дворца, накрыл узким куполом. Теперь на дворец можно не отвлекаться. Шагнул вперед, бросил под ноги золотистые искры магии.
Откинув полы плаща, Гард вытянул из-за пояса два арапника. Встряхнул ими, наполняя своей магией. В ответ, Кан вытянул из земли, накинул на себя панцирь, пропитанный Силой камня. Подтянул, уменьшил купол, закрывающий их с магом-предателем от остального мира. Незачем давать колдуну слишком много простора. Да и сам подустал, чтобы бегать за ним. Свистнул кнут, закрутился вокруг каменного панциря, покрывая его изморозью. Кан ухватился каменной рукой за толстый плетеный шнур, и тот осыпался песчаной крошкой к его ногам. Второй рукой послал в колдуна водяной шар. Огненным арапником, шуршахам разбил шар на мелкие брызги, испарил его. Взмахнул огрызком ледяного арапника, удлинил его, вновь наполнил Силой. И еле успел уклониться от каменной глыбы, летящей в него. В отместку, хлестнул арапником, поднимая тучу мелких камней и комьев земли, швырнул этим в Кана. Но весь мусор осыпался, не долетев до Кана, столкнувшись с его воздушным щитом.
В этот раз метаться внутри сферы пришлось Гарду. Он швырял в Кана молнии, обломки скал, ледяные глыбы и водяные смерчи. Казалось, его ненависть раскаляет и сжигает воздух. Все стихии закрутились в безумной пляске, стремясь задушить, поглотить упрямо стоящего на земле человека. В яростной злобе шуршахам размолотил тела своих же воинов, разорвал даже тех, кого пощадил, обездвижив, Кан. В своем неистовстве Гард перестал замечать, как бесплодно расходуется его магия, опускаясь для своих мстительных атак все ниже, приближаясь к Кану все ближе. Все больше беснуясь, не разглядел, как Кан, хладнокровно выставляя щиты, по кускам отрывает его главное оружие и бросает в магическую чашу у ног. Там, в этой чаше, уже клубилась в золотом плену черная магия, сворачивалась и уплотнялась в такое же ядро, которым был разрушен портал.