Сегодня утром, когда Рас озвучил свое желание осмотреть разгромленный лагерь, Кан с сожалением предложил сначала окрепнуть, прийти в себя. Эрим же, нахмурился, заговорил с нажимом, явно продолжая начатый ранее спор.
- А я всё-равно не собираюсь жалеть о содеянном. Громобои спасли тысячи жизней наших воинов. И саккарских, и зиндарийских. Да и вонгарских… Да, большинство погибших не имели отношения к магии, и возможно, не заслужили такую ужасную смерть, но все они были подчинены воле шуршахамов и были смертельно опасны. Ты же не ждал, что они стали бы вызывать нас на честный поединок? Не думаю, что ради канонов чести, ты сам готов был бы пожертвовать саккарскими воинами. И даже если ты лично справился однажды с шуршахамом, не факт, что следующий бой мы смогли бы выиграть. А если и победили бы — то какой ценой? Не пробовал подсчитать возможные жертвы? Тех кто уже погиб — тебе мало?
- Все так. Ты, конечно прав. Но назвать это истребление победой я не могу, - с болью отвечал Кан, горько опустив голову.
- Рас, ответь, - призвал его на помощь Эрим, - если бы не громобои, смог бы ты одолеть шуршахамов?
- Нет, боюсь мы не справились бы, Кан, - честно признался Рас. - Скорей всего, мы бы истратили всю оставшуюся Силу на их башню, а колдуны тем временем ускользнули бы. И вернулись бы с новой пакостью.
- Вот видишь! - Но сам Эрим не выглядел радостным от победы в споре.
Кан тяжело вздохнул.
- Всё это — одна сторона монеты. Но есть и другая. И я даже не говорю о том, что фактически, это мы вторглись в чужую страну и, за несколько дней, уничтожили почти треть населения. Всё гораздо хуже. Ты видел, какими глазами вонгарский король осматривал громобои? Беда в том, что их конструкция очень проста, и я ручаюсь — в ближайшем будущем Вонгария обзаведется десятками таких же. Да, огненный порошок зиндарийцы пока держат в секрете. Но как долго это продлится? Уверен, что их магов и оружейников нечем подкупить? Как думаешь, в скором времени, чем будут заняты маги и оружейники соседних государств?
- Изобретением огненного порошка и ядер к громобоям, - Рас задумчиво запускает пятерню в желтые кудряшки на макушке.
- Подумайте, во что превратится Астрея, если каждое государство начнет доказывать свою силу с помощью таких ядер?
- Это ведь не обязательно. Иметь — одно дело, применить - другое.
- Я не хотел говорить, - поднимает голову Кан, - пока не проверил. Король Зиндарии велел отправить оставшиеся ядра в хранилище. Но я заметил у охраны только два ядра. А по моим подсчетам, должно остаться три. В чьи руки уже попало ядро разрушающей магии?
Там, в палатке, Рас понимал все опасения Кана, но точка зрения Эрима, всё же, была ему ближе. Сейчас, стоя на гребне воронки, глубиной в полтора его роста, а может, и больше, Рас, в полной мере, испытал гнетущее чувство надвигающейся беды, грызущее Кана. Склоны воронки были плотно усыпаны даже не телами — лоскутами из тел. Даже лезвия мечей, хаотично разбросанных по поверхности, не блестели на солнце, а стыдливо обнаруживали себя идеально ровными линиями, коричневыми от засохшей крови. Крови, пролитой в этом месте в таком количестве, что казалось, земля рыдает ею.
Создатель всемогущий! Кан прав, это не битва. Это уничтожение целого войска, без права на сопротивление, без единого шанса выжить. Убить шуршахамов — да, это верное решение. Даже сейчас Рас не стал бы менять этот вывод. Но остальные? На что они пошли бы без воли шуршахамов? Насколько оправданны все эти смерти? Но тогда сразу встает вопрос, заданный Эримом — чем и кем ты готов пожертвовать, чтобы узнать это? И всё же… И всё же, Кан прав. Это не победа, это истребление.
Рас с трудом оторвался от трагичного зрелища, перевёл взгляд дальше. В самом центре бывшего лагеря, на более высоком гребне самого большого кратера недвижимо, будто статуя, стоял человек. Иссиня-черные волосы слегка волновались от слабого ветерка. Над горько опущенными плечами, словно сломанные крылья, возвышались рукояти коротких мечей, скрещенных за чересчур ровной спиной. У его ног, прямо на чёрной, пропитанной кровью земле, сидел второй, растерянно оглядывая место побоища. Когда он повернул голову — Рас не смог выдохнуть. Сердце будто полоснули острым лезвием. Асин! Уж если Асин, душа которого давно прячется от боли за толстой броней, настолько сломлен, то что же творится в душе Джунки? Ведь это он стоит. Смотрит. Запоминает. Все эти люди — его соотечественники, подданные его семьи. Семья! Ведь здесь погибли все оставшиеся братья принца.