Глава 25. Возвращение.
Как прекрасен воздух Саккара! Тяжелый, влажный, пропахший йодом и солью. Разве могут степные ветра Норуланда, каждым своим дуновением пробирающие сквозь теплую одежду до нижнего белья, сравниться с ласковым ветром Саккара, мягко играющим волосами? А в Зиндарии, сплошь покрытой высокими лесами, ни о каких ветрах и не слыхивали. А небо! Да, сейчас покрытое тяжелыми тучами, несущими промозглую морось, но все-равно синее и ярче, чем там, на материке. А деревья! С зелёными листьями, с яркими, налившимися последней спелостью плодами, величаво стоят в ожидании, когда терпеливые руки садовников освободят их для новой завязи. Не такие стройные и высокие, как в Зиндарии, но и не голые, и не покрытые иголками. В Зиндарии уже выпал снег, и теперь возвращающиеся домой саккарские воины снисходительно посмеиваются над земляками, рискнувшими пожаловаться им на холод. Они дома! Наконец-то они дома!
Сегодня воины, наплевав на вековые традиции, приписывающие невозмутимость для всех, кто считает себя взрослым, широко улыбаются. Они победили черное зло. Они вернулись домой и скоро обнимут любимых. Соберут всю родню в беседке и будут наслаждаться их удивлением и радостью от привезенных подарков. И слушать. О мирной жизни, о привычных радостях, о домашних заботах.
Постепенно уменьшающаяся колонна воинов движется к Столице. На каждом перекрестке от нее отделяется одна-две сотни счастливчиков и направляются к своим заставам. Они почти дома. Да, сотни не полные. Не всем Доля позволила вернуться домой. И завтра сослуживцы погибших придут в дома горюющих матерей и жен, принесут не отправленные письма и памятные вещи. Будут сидеть рядом и долго рассказывать о доблести и смелости павших, их доброте и благородстве. Расспрашивать плачущих женщин о нуждах семьи и не сбывшихся надеждах. Затем, в ближайшей корчме, закажут бутыль поминального вина и распределят между собой заботу о близких погибшего друга. Но это будет завтра. Сегодня они улыбаются, и они счастливы.
Расставшись с Эримом у центральных городских ворот — он поспешил сразу во Дворец, Рас направил оставшуюся сотню вдоль городской стены к главной заставе Клана. Дядюшка категорически приказал не устраивать никакой показухи, возвращение воинов с задания — это обычное рутинное дело. И судя по тону последнего письма, Военный Глава крайне недоволен самовольством Командора и головотрёпка ждет Раса не только в домашнем кругу. Но как только ворота заставы распахнулись, улыбка Раса стала еще шире. Рутинное дело, дядюшка?
Воины заставы привычно занимались повседневными обязанностями. Но кто заставит женщину слушаться приказов? Особенно, мать, ждущую сына из дальнего похода? Хорошо, что большинство жен сейчас в Крепости, с сыновьями. И без них двор перед воротами был заполнен встречающими женщинами. Они вставали на цыпочки, вытягивали шеи, и очень нескоро сообразили, что сами же мешают сыновьям попасть во двор. Когда женщины, наконец, суетливо расступились, высматривая каждая своего сына или мужа, Рас подъехал к крыльцу, на котором, поигрывая желваками, хмурился Военный Глава.
- Желаю здравствовать, дя… гм, Глава Клана. Добрались без происшествий, раненых и…
- Рас, сыночек! - Матушка ухватилась рукой за узду, прижалась щекой к ноге Раса.
- Матушка, пожалуйста, погоди немного, - Рас поцеловал матушку в лоб, погладил по макушке и поднял голову, продолжая доклад, - потерь, кроме указанных в последнем донесении, нет.
Военный Глава обвел тяжелым взглядом двор заставы, махнул рукой.
- Сегодня и завтра все прибывшие свободны. Послезавтра, по окончании утренней декады, жду всех на плацу. Без женщин!!!
Рас едва не расхохотался, скатился с лошади в счастливые мамины объятия.
К тому времени, когда матушка немного свыклась со своей радостью, осмотрела и ощупала всего Раса, толпа во дворе потихоньку рассосалась. Лишь у дальней стены, словно печальные изваяния, стояла группка женщин, с тревогой поглядывая на фургон с траурной серебряной лентой. Пятеро молодых, с малышами разного возраста, остальные — старше его матери. Воздух с болью вошел в грудь.
- Матушка, это…
Матушка обернулась и тоже опустила плечи.
- Ох, Рас… Глава лично им рассказал… Оставил каждой свои бирки… Но кто же запретит им надеяться? Они даже не повязали траурные повязки — до последнего мечтали об ошибке.