- Прости, матушка, я должен.
Махнув рукой водильщику фургона, чтобы подъехал ближе, Рас подошел к женщинам, медленно поклонился в пояс.
- Дайны, простите, что не уберег ваших родных, что не хватило сил их защитить. Я не знаю, какую дальше участь определит мне Глава Клана, но что бы не случилось, - Рас достал из кармана бирку Командора, сложил ладони лодочкой и наполнил их Силой. Развернул ладони, держа пригоршню бирок. - Возьмите. Так вы всегда сможете меня найти.
Женщины зарыдали в голос. Словно прорвавшая плотину река, хлынули слезы. А за спиной Раса уже стояли матушка и водильщик, держа в руках упакованные и подписанные вещи погибших.
Когда все вещи раздали, Рас потянулся к кошелю.
- Дайн, пожалуйста…
Водильщик поднял руку:
- Не нужно, Командор. Глава Клана уже распорядился. Мы, - он кивнул на два опустевших фургона, привезших вещи выживших и оставшихся у ворот заставы, - развезем женщин по домам.
- Спасибо, дайн.
Матушка радостно вертелась в седле, поочередно поглаживая по головам то щенков, поскуливающих в тесноватых корзинах, притороченных по сторонам седла, то Раса, ведущего коня в поводу и счастливо щебетала, рассказывая обо всем, что приходило в голову. От пересказа перебранки служанок на соседней улице, до перечня продуктов, закупленных для сегодняшнего празднования. Рас почти не прислушивался к словам, просто наслаждался ее радостным голосом, и с удовольствием, оглядывал знакомые места. Иногда, когда матушка замолкала на целую давату, он подсказывал:
- Да-да, матушка, конечно!
И продолжал идти дальше. Неожиданно для него самого, сердце забилось тревожно и радостно. Показалось? Или и правда, вон там, за деревом мелькнула длинная черная коса? Нет, не может быть. Разве Айю отпустит ее одну из Дворца? А уж дворцовую охрану Рас бы приметил.
Матушка опять погладила его по голове.
- Свёкор прислал ласку, пишет, что обязательно будет вечером, и отца твоего приведёт, просит, чтоб я не сердилась. А мне-то что, пусть приходит. Посмотрит, каким сын без него вырос.
Рас усмехнулся. Она и правда, в это верит? Как бы матушка не сердилась, чем бы ни был занят отец, он никогда не забывал о старшем сыне. Даже сейчас, не смотря на разлад со второй женой, не смотря на участившиеся пьянки, письма, полные заботы, Рас получал регулярно… Стоп! О чем это матушка сейчас говорит?
- Давай отдадим ей одного щенка? Она с таким восторгом рассказывала о собаках. Это же ала-бар, «побеждающий волка»? Они совсем не похожи на тех щенков, что были в корзинах других воинов.
Это правда. Там, в Зиндарии, многим пришлись по сердцу ретриверы, живущие на каждой заставе. Веселые и дружелюбные, не то, что норуландские волкодавы. И когда Эрим и Рас, в одночасье, обзавелись щенками, воины скупили по пути следования почти всех щенков ретриверов.
- У Хранителей похожие собаки, только они уже большие. А эти малыши такие славные. Давай подарим ей одного, пусть девочка порадуется.
- Матушка, ты сейчас о ком?
- Об Ами́, норуландской девочке. Она такая славная, всегда интересуется нашей жизнью, все расспрашивает, что да как. Говорит, видела тебя, ты ей очень понравился.
Сердце рухнуло под ноги стеклянным шариком, едва не разлетелось мелкими осколками. Ами — Тамин? Ходит спокойно по городу? Без охраны? А матушка грустно продолжает:
- Говорят, Хранитель привез несколько девушек из Норуланда. Бежали от войны, бедняжки, никого у них там не осталось.
- Несколько?
- Кто говорит — пять, кто — семь, я знакома только с одной. Остальных видела несколько раз в городе, издалека только.
- Всех вместе?
- Да нет, по одной. Но кто же их разберет, этих норуландцев, все на одно лицо: синеглазые, черноволосые. У девушек косы длиннее, чем у наших мужчин.
- И что, вот так свободно ходят по городу?
- Да кто же их посмеет обидеть? Хранительница сама объявила, что берет их под свою опеку. Попросила помочь девушкам освоиться в Саккаре, чтобы не чувствовали себя одиноко. Я вот, пригласила Ами сегодня к нам на вечер.