Джунки молча выпил отвар, вернул Тахмар пиалу. Голова налилась свинцом, мысли уснули, не в силах сопротивляться бабушкиным словам. Они доносились будто издалека, откладывались в памяти, не затрагивая сознания. Асин, почувствовал состояние принца, поднялся, и теперь уже он удерживал Джунки за плечи.
- Тебе придется стать мудрым и справедливым правителем, - продолжала вещать шаманка.
- Для этого у меня есть ты, - с трудом усмехнулся Джунки.
- Нет, мальчик мой. Меня рядом не будет. Я долго думала, как лучше поступить, когда почувствовала приближение последнего часа. И теперь я довольна своим решением. Я разбудила для вас сухо — это самое большее, что я смогла для вас сделать.
«Привести своего потомка, не меняя Силу на жизнь…»
- Не надо, бабушка. Лучше…
Асин бережно положил на траву крепко спящего принца.
-----------------
1 — ханнах — поедатель змей (норуланд.).
2 — чокки — длинный запашной жилет, с вышитым на спине знаком тотема, указывающий на знатное происхождение норуландца.
3 — хоа — друг (норуланд.).
На рассвете Асин тронул плечо Джунки.
- Мой Принц, она ушла.
Джунки мгновенно открыл глаза, подобрался, шагнул к лежащей у потухшего костра и вытянувшейся, как стрела, шаманке. Коснулся аккуратно сложенных на груди морщинистых рук, обычно ласковых, но теперь таких холодных… Вскочил, схватил Асина за рубаху на груди, дернул на себя.
- Почему ты не разбудил меня? - Яростно прошипел сквозь зубы.
- Это было её желание, - тихо, почти шёпотом ответил Асин. - Она не хотела, чтобы ты видел её слабой.
… Могилу копали все — и Джунки, свирепо закрывшийся ото всех в своей новой боли, и тихо скорбящий Асин, не забывающий поглядывать по сторонам, привычно охраняя принца, и Мать Рода, отдавая последнюю дань сестре по духу, и даже найденыш, проникшийся настроением взрослых. Потом Джунки долго сидел один рядом со свежим холмиком, молча рассказывая бабушке все, что не успел сказать ей при жизни. Наконец, встал. Повернулся к Асину.
- Возвращаемся, брат. Кажется, у нас много дел.
Эпилог.
Рас сидел на циновке, скрестив ноги и высоко подняв голову, любовался утренним небом. Как хорошо, когда в душе порядок, все мысли рассортированы и упакованы по степени важности. Когда ты примирился сам с собой и принял каждый свой поступок. Простил врагов и друзей. Осознал ошибки. И их тоже простил. Когда знаешь предел своих сил, жить, и правда, становится легче.
Рас провел рукой по щекам, заросшим щетиной, уже пытающейся свернуться в колечки. Сколько времени он здесь? Кажется, совсем недавно он пришел к Матери Провидице и попросил обряд очищения. И целую вечность провел в этой каменной трубе под открытым небом.
Сначала обряд показался ему до глупости простым. Жрица привела его сюда и сказала: «Выйдешь, когда будешь готов». И оставила одного. К чему готов? Что за детские игры? Не ушел сразу Рас только из чистого упрямства. Сначала он просто лежал на циновке и рассматривал каменную кладку. Постепенно, разводы на мраморе стали складываться в картинки, и каждая о чем-то напоминала. Сам не заметив, как втянулся, Рас перебрал по крупинке всю свою жизнь, не только дни, проведенные в чужой стране. Разобрал, взвесил и оценил каждый свой шаг. Занятый своими мыслями, он не заметил, как ночь сменила день, а потом пришло утро. А потом еще, и еще. Сейчас он не может сказать, спал ли он вообще. И те тени, толпившиеся вокруг него, были грезами тревожного сна, или слишком реальными образами воспаленной памяти.
Лишь причесав свои мысли и душу, словно гриву коня, он смог заснуть. А теперь любовался небом и набирался храбрости, чтобы сделать последнее усилие, выйти и вновь влиться в жизнь, оставленную за этими стенами.