- Ух ты! - Тарук тут же прикусил язык, ужаленный злобным взглядом Ваджира.
- Если у вас нет других предложений, думаю, аудиенцию можно заканчивать.
- Как, вы уже нас выгоняете?
В голосе и в глазах ученого столько разочарования и мольбы, что даже неприступный Кан заколебался. Он посмотрел на жену, и Айю решительно кивнула. Посмотрел на Главную Провидицу, и та, мягко улыбнувшись, тоже кивнула. Кан мысленно вздохнул, прекрасно понимая, что оба согласия получены на противоположные решения. Успокаивающе накрыв руку жены своей, Кан обратился к гостям.
- Хорошо. Вы можете остаться в Обители до сумерек. Если появятся новые предложения — я снова вас выслушаю. Если нет — удачной телепортации.
Дверь в зал распахнулась сама собой, приглашая гостей на выход.
В дверь постучали условным стуком, но Асин привычно прижался к стене, осматривая через окно крыльцо перед дверью. Странно. Обычно в это время приходит кто-то из саккарцев, чтобы забрать посуду после обеда, и охранники спокойно пропускают его. А сейчас оба охранника смущенно топчутся за спиной дежурного.
- Что надо?
- Я за посудой, - похоже, искренне удивляется пришедший.
- Эй, Шанк! Выйди-ка на давату… Разговор есть. - В голосе охранника неуверенность, но не тревога.
Асин подхватил корзину с посудой под донышко, поднял повыше и, ящерицей, выскользнул на крыльцо. Бросил ее почти в лицо дежурному и остановился, пряча за спиной зажатую в кулаке шпильку Тамин.
- Говорите!
Охранники никак не отреагировали на его маневр, только пропустили дежурного и виновато опустили глаза в пол.
- Здесь… Кати для разговора к вам просится.
Асин посмотрел, куда указали охранники. Кати сидела на корточках, прислонившись спиной к стене и грызла ноготь. Встретившись с ним глазами, поднялась, подошла. Опустив голову, изредка поглядывая исподлобья, несколько раз стукнула носком сапога о ступеньку, и наконец, выдавила:
- Скажи своей… норуландке… Я спросить пришла… Я не оружная, просто спросить… честно.
- Позавчера не наговорилась?
Кати еще ниже опустила голову, упрямо повторила:
- Я не оружная… Можешь сам полапать... Скажи ей… Я заплачу́…
Такой поворот удивил не только Асина, но и саккарцев. Какое-то время все трое разглядывали Кати, словно диковинку. Она хмурилась, еще сильнее стучала носком о ступеньку, но не уходила.
- Хорошо. Я спрошу госпожу.
Асин вернулся в комнату, остановился наблюдая за Тамин. Тихонько напевая самой себе, девушка танцевала. Закрыв глаза, с легкой улыбкой на губах, едва касаясь половиц босыми ступнями, она порхала, словно бабочка, играющая со степным ветром. Вот присела на цветок, вдохнула полной грудью сладкий аромат. Вот вспорхнула, помчалась наперегонки с дуновением воздуха над плещущимся ковылем. Вот поднялась вверх, поближе к горячим лучам солнца. Чуть задержалась на вершине, трепеща легкими крылышками, и улыбка сменилась тревогой. Сделала еще один широкий круг, будто пытаясь вырваться из сети. Замерла, тревожно прислушиваясь. Теперь ее руки взметнулись вверх, как языки разгорающегося пламени. Волна раскаленного воздуха ударила Асина в лицо. Он отшатнулся, закрылся локтем, громко крикнув:
- Тамин! Остановись!
Она услышала. Замерла. Асин не видел ее лица, только плечи, медленно поднимающиеся от тяжелого дыхания.
Спустя время, когда Тамин успокоилась, она чуть повернула голову, спросила с легким удивлением:
- Она опять пришла? Чего она хочет?
Асин пожал плечами.
- «Поговорить». Опять, наверно, будет требовать себе Командора.
Тамин подняла голову, к чему-то прислушиваясь.
- Нет. Сейчас она не о нем думает. О себе.
Тамин села на матрас, расстеленный на полу, поджала скрещенные ноги. И сама подтянулась, стала строже, взрослее.
- Впусти ее.
Асин молча открыл дверь, хмуро кивнул ожидающей девушке.