Фух, отпустило! Рас облегченно вздохнул, почувствовав, как бессмысленное раздражение будто растворилось в воздухе. Хищно осклабившись, Командор послал по ментальной цепи оклик: «Дайны, задача еще не выполнена! Не расслабляться!!!». И почувствовал такие же вздохи облегчения от ближайших к нему офицеров. Годится! И мин-алнаас, оказывается, можно преодолеть, если всем вместе сильно постараться.
Еще несколько шагов в безупречной тишине. Из-за отсутствия звуков, лес кажется безжизненным, унылым. А может, это магия шуршахамов так действует? Листья на деревьях поникшие, ни грибов, ни ягод — лес будто вымирает потихоньку. Рас приглядывается к открыто идущему офицеру Наму. Хорошо ему. На него не давит эта пустота и тишина. Шагай в свое удовольствие. Да и опасаться особо нечего — Рас надежно защищает его коконом. То-то он так смело шагает, гордо вытянув свою гусиную шею. Выперся вперед, почувствовал себя командиром! Разве это ему доверили командовать выездным отрядом? Да, он, Рас, самый молодой из них, но именно он сейчас здесь Старший! Что бы ни говорила Верховная, но на выпускных экзаменах, за высший балл для него проголосовали все офицеры. Он по праву заслужил и эту оценку, и это звание. Хотя и нет у него волшебного Дара, позволяющего заранее знать все ответы. И на Испытании он прошел бы, если бы захотел. Он уверен, никто в Клане не стал бы опускать против него камешек в корзину голосования. Вот только свобода оказалась для него гораздо привлекательнее ответственности Правителя. А теперь именно ему, Расу, придется отвечать за все последствия их плана. Какого плана? Обезвредить шуршахама. Да. Это сейчас самое важное. Все остальное потом.
Рас остановился, подождал, пока завистливая злоба, так и не превратившаяся в безудержный звериный гнев, отступила, растаяла в воздухе. Теперь можно поддержать остальных: «Дайны, о нашей цели все помнят? Оказывается, чувство долга сильнее наигрываний мин-алнаас! Нам, ты молодец, хорошо держишься».
«Спасибо, Командор. Я… держусь».
Нам чуть опустил напряженные плечи, расслабил крепко сжатые кулаки, шагнул вперед. Рас с уважением посмотрел ему в спину. Ему ведь сейчас тяжелее всех. Нас угнетает эта магия, хотя мы не слышим колдовской дудки, а Наму приходится с ней бороться напрямую. Он единственный не прячется в тени деревьев, идет открыто, каждую терцию ожидая выстрела в грудь. А что, если защитный кокон Раса не сможет остановить магию шуршахама? Что, если Нам погибнет прямо сейчас, у него на глазах? Что, если он ведет столько людей в колдовскую ловушку? То, что их ждут ловушки — нет сомнения, но смогут ли они с ними справиться? Имеет ли право он, Рас, вести людей на верную гибель? На мучительную смерть? До сих пор никто не смог победить шуршахама, разве у них может получиться?
Пронзительное отчаяние, захлестнувшее сердце Раса оказалось таким внезапным, что Командор с трудом устоял на ногах. И тут же, вслед за отчаянием, в душу прокралась гнетущая, безжалостная тревога — как он сможет отчитаться перед Кланом за все эти смерти? Что скажет матерям и женам погибших офицеров? Как посмотрит в глаза их детям? Опустошающий, липкий страх вызвал тошноту, погнал холодные капли пота по вискам. Нужно спасти людей, немедленно отозвать офицеров назад, отменить задание… Задание. Да. Шуршахам. Обезвредить.
Рас набрал полную грудь воздуха, с силой вытолкнул из себя, прогоняя губительную панику, едва не разорвавшую мозг.
«Командор! Кажется, мы дошли. Здесь вырубка и ограда из заостренных бревен. Похоже на лагерь. Напротив нас как раз угол. Сейчас попробую заглянуть сверху», - очень вовремя пришло ментальное сообщение.
«Дайны! Всем! Подтянуться к лагерю, до границы вырубки. Лес не покидать. Усилить внимание. Наблюдаем».
Эрим медленно прохаживался неподалеку от подсвеченного магией темного портала, прислушиваясь к ментальной связи первого отряда. Ожидающие вместе с ним офицеры, кто осматривал еще раз оружие, кто делал легкую разминку, приводя этими привычными действиями мысли в порядок, настраиваясь на предстоящее. Асин не повторил ни первое, ни второе, ни третье. Остановившись в трех шагах от дремлющего портала, он уселся на траву, переплел ноги, закрыл глаза и замер, будто каменное изваяние, ни разу не шелохнувшись до тех пор, пока Эрим не произнес вполголоса: