- Справа!!! - Офицер Нам резко вскинул руку вперед и вправо, указывая направление.
Рас машинально бросил перед ними энергетический щит, а Асин скатился с лошади и исчез в высокой траве. Тотчас в щит ударились пять-шесть ари-гат, мгновенно сгорели в воздухе. Не сговариваясь, Рас и Нам выпустили по очереди из иглометов в сторону нападавшего. Послышался треск веток, затем шум листвы в другом месте. Офицеры быстро спешились, Нам тенью ушел в кусты, а Рас задержался, накрывая лошадей защитным куполом. Дальше им с Намом пришлось только следить за шумом в ветвях, звоном стали и свистом раскручиваемой цепи. Несколько раз среди ветвей мелькали быстрые тени, но ни Рас, ни Нам не решались выстрелить. Наконец, послышался громкий треск сучьев и удар тела о землю. Когда офицеры подбежали, Асин сидел на корточках перед безжизненным телом эн-асина и стягивал зеленую перчатку с его левой руки.
- Это знак онси, - Асин указал на выжженное тавро на запястье убитого. - А здесь знаки безмолвного смирения и безропотного повиновения, - Асин ткнул пальцем на маленькие значки, вытатуированные в углах лба.
- А третий?
- Что?
- У одного из убитых я видел и третий знак, посреди лба.
- Вот такой? - Асин зло усмехнулся, с силой потер лоб, и под его пальцами на несколько мгновений появился причудливый красный символ.
Рас ошарашенно кивнул
- Это знак безусловной любви. Его ставят, обычно, самым строптивым ученикам.
Дальше до мукхаяма они добрались без приключений. За время наблюдения, к «месту забвения» воины успели протоптать заметную тропинку. Как только лошадиные копыта ступили за барьер, раздался крик сойки. Рас усмехнулся: теперь «птица» будет сопровождать их до самого входа в мукхаям. У входа их, конечно, уже ожидали.
- Желаю здравствовать, Командор.
- Желаю здравствовать, Таг. Новости есть?
- Все спокойно. Едва начало светать, дежурному послышался слабый шум из комнаты на втором этаже. Но мы проверили — там никого и все на месте.
- А где Кати?
- Внизу. Как приехали, они с Исаком спустились в подвал и больше не выходили. Мы несколько раз проверяли — она плачет и разговаривает с родными, Исак сидит у входа и никого не пускает внутрь.
Рас задумался — отец Кати говорил, что они все умрут, как только солнце сядет. Сейчас солнце опять высоко над головой, значит, девушка всю ночь провела в окружении мертвых тел. О чем думает Исак? Живы ли они там? Как ни не хочется возвращаться в это пропитанное скорбью место, а придется. Рас оглянулся на Асина. Тот будто и не слышал их разговора, с какой-то жадной тревогой уставился на карниз перед комнатой шуршахама. Его явно туда очень сильно тянет. Какое-то новое колдовство? И с чего начинать? С Кати или с комнаты колдуна?
Будто в ответ на его мысли, над лестницей в подвал показались голова, плечи, а затем и весь Исак с Кати на руках. Рас бросился к нему.
- Давай помогу.
Но Исак только крепче прижал к себе девушку. Лицо измучено, глаза полны боли. У Кати лицо опухло от слез, посерело, постарело. Голова безвольно болтается у плеча Исака.
- Она без сознания. Всю ночь плакала, совсем обессилела.
- Неси ее сюда.
Рас оглянулся — Нам уже достал одеяло из седельной сумки и расстилает его на чахлой траве. А Таг уже отправил воина за лекарем. Ладно, здесь он ничем помочь не сможет, нужно проверить комнату колдуна.
- Таг, дай мне пару человек, мы поднимемся наверх.
Услышав эти слова, Асин, будто выпущенная стрела, бросился к стене, повис на кончиках пальцев, уцепившись за щели между досок. Рас не стал ждать завершения акробатического номера и поспешил внутрь, к лестнице на второй этаж.
Осторожно войдя в комнату, Рас осмотрелся. В центре комнаты стоит Асин, напряженно оглядывается. В комнате заняты только углы - большой стол с незавершенной картой, кровать, накрытая медвежьей шкурой, в следующем углу алтарь из черного камня и полочками. Одна с незажженной курильницей, вторая пустая, возможно, место под мин-алнаас. В последнем углу сброшены в беспорядочную кучу несколько ненужных одеял. Все так же, как и было вчера. И ничего тревожного Рас не чувствует. Но Асин вдруг шагнул к груде тряпья, отодвинул одно из одеял от стены и все насторожились — в стену вкручено кольцо с продетой в него цепью, звенья которой тянутся под одеяла. Рас и оба офицера оголили сабли, шагнули ближе, страхуя Асина. А тот, наоборот, опустился на колени, провел рукой вдоль цепи, осторожно разгребая одеяла второй рукой. Когда последнее одеяло было отброшено, все ахнули, затаив дыхание. Конец цепи крепился к кожаному ошейнику, одетому на шею двух-трех летнего ребенка. Темно-серые волосы, колтуном собравшиеся на затылке, грязно-коричневая кожа со светлыми полосками от слез на щеках, взрослая мужская рубаха с криво обрезанными рукавами. Малыш сидел в самом углу, обняв колени и настороженно смотрел большими, темно-зелеными глазами. И молчал.