Несколько ударов сердца, и из-за угла казармы вышли Рас, Эрим и Кан, направляясь к узилищу, где держали шуршахама. Скользнув взглядом по лицу Асина, Кан приостановился и оглянулся, удивленно разглядывая его.
- Этот парнишка… Что он здесь делает? - Вопрос был задан тихо, но усиленный шуршахамами слух донес его слова до Асина.
- Это Шанк. Я говорил тебе о нем, - нехотя пояснил Рас. Ему почему-то не хотелось, чтобы они встречались.
- Шанк — это он? И ты ему доверяешь? - Кан еще раз окинул парня цепким взглядом, хмуро отвернулся, - ладно, это потом решим.
Три главных саккарца проследовали дальше, но не они вызвали тревогу и жар в груди Асина. За их спинами, сопровождая, шли три новых мага. Юноша с морковной шевелюрой, белоголовая женщина и маг-зиндариец. Вот его-то ярко-зеленые глаза, наполненные тревогой, и будоражили кровь Асина, требуя немедленного, хотя и непонятно какого, действия. Зиндарийский маг, похоже, испытывал такие же чувства. Он замедлил шаг, мучительно вглядываясь в лицо Асина, но вероятно, так ничего и не вспомнил. Как и Асин.
В комнате Тамин царила мирная тишина. Сидя у окна, принцесса шила очередную детскую рубашку. Как будто, она всерьез решила расстаться со всем своим небогатым походным гардеробом. Отложила шитье и помогла переложить спящего малыша в постель Асина. Присела рядом, рассматривая отмытое личико.
- Полукровка… но какой хорошенький!
Перевела взгляд на хмурого Асина.
- Что-то случилось?
- Не знаю, откуда он взялся, но я видел сейчас саккарского Хранителя. Это значит, что твоя судьба, госпожа, решится совсем скоро. Эта бирка… Носи ее всегда с собой. На всякий случай.
- Хорошо.
- И… мне необходимо отлучиться. Ненадолго.
- Хорошо. - Тамин вытащила из прически и зажала в кулаке длинную шпильку.
Асин чуть улыбнулся.
- Нет, я просто попрошу саккарцев посидеть с вами.
Девушка недовольно вздохнула, вернула шпильку на место, и в третий раз, ответила:
- Хорошо.
Асин замер перед дверью в узилище, совершенно не замечая, как нервирует своей неподвижностью часовых. Наконец, дверь открылась и посетители высыпались из тесного узилища, как горох из лопнувшего стручка. Одинаково хмурые, все они окидывали Асина недовольным взглядом и быстро проходили мимо, давая дорогу остальным. Последними вышли Эрим, Кан и Рас, остановились, ожидая объяснений от Асина. Прекрасно понимая, что не Командор здесь сейчас самый главный, Асин все-таки обратился к Расу, глядя глаза в глаза.
- Я могу его увидеть?
Рас, все-еще хмурясь, пожал плечами.
- Он не захотел отвечать на наши вопросы. И Отвар Истины пить не стал. Как-то почуял, и вылил.
- Мне не нужны его ответы. Я хочу посмотреть в его глаза.
Рас удивился. Полез пальцами в, как всегда растрепанную, макушку, хмыкнул.
- Почему бы нет? Пойдем.
Вслед за Расом и Асином, в узилище, конечно же, вернулись Кан и Эрим. И… зиндарийский маг, захлопнувший дверь перед носом коменданта крепости.
Асин подошел к решетке, за которой сидел, перекрестив ноги, шуршахам. Прямо на потолке камеры, идеальным кругом, располагались амулеты, блокирующие его магию, позволяющие только вытянуться в полный рост лежа на полу или сделать лишь несколько шагов. После последнего, совсем недавнего визита, шуршахам злорадно улыбался и поглаживал пальцами зажившую культю руки. Асин стоял у самой решетки, смотрел на небольшой вырост на культе, словно набухшая весенняя почка, и изо всех сил стараясь не дать вырваться ненависти наружу. И колдун это прекрасно понимал. Не дождавшись вопросов, широко осклабившись, он заговорил сам.
- Хочешь что-то спросить? Узнать?… Молчишь? Тогда я сам расскажу тебе о смерти той бесполезной дуры, которая столько раз залечивала твои раны, не давая тебе сдохнуть… Этот ненужный ребенок… Ты ведь нашел его? Вижу, что нашел… Безмозглый ребенок не захотел тихо сидеть в комнате и побежал во двор мукхаяма. Не здесь, там, в Норуланде… Побежал в тот момент, когда я разговаривал с Повелителем и двор был полон змей. О! Повелитель был очень терпелив, пока этот несносный ублюдок не наступил на хвост аспиду. А эта дура… - колдун зашелся сухим, каркающим смехом, - она не только вытащила своего выкормыша из змеиного клубка, она высосала весь яд, которым его наградили. Да, ее вымесок выжил. А она корчилась в муках два дня и две ночи, перепугав до крика своего ублюдка… Ты это хотел у меня узнать? Хочешь знать, где ее похоронили?… Нигде! Я велел разрубить на куски бесполезное тело, и бросить в реку, на корм рыбам!