- Король Онтарио, - я понятия не имела, как к нему обращаться, - Горий Лонт — правитель Юга. Значит, есть ещё трое правителей? И вы один из них?
Правитель усмехнулся. Честно говоря, его харизма убивала во мне все презрения или вопросы. Он казался таким родным. С этим приглушенным светом и растрёпанной прической. Он выставил вперёд коня.
- Ты права, но не совсем. Я не правитель стороны света. Я король мира.
Шахматная фигура в моих руках пошатнулась, и я подняла на него взгляд.
- Ничего себе я влипла, - на этот раз усмехнулась я и выставила слона.
- Странно будет спрашивать тебя, как ты жила, - начал он своим бархатным голосом.
- Ничего странного. Странно мое нахождение здесь. Ведь все это время я жила. Училась, гуляла, радовалась, грустила. Я действительно жила. Я помню ту жизнь.
Он слушал с интересом. И, оставив шахматы, взял мои руки и приложил к своей щеке.
- Я верю в это. Иначе ты не говорила бы и не умела бы играть в шахматы, - он закрыл глаза и большими пальцами своих рук гладил мои руки.
У меня встал ком в горле. Никогда ранее я не чувствовала такого. Я чувствую, что он любит меня. Чувствую, что он действительно мой папа.
4. Я мечтала о папе..
- Элла, у тебя была... мама?
Он держал мои руки в своих. Вдруг перевел взгляд прямо на меня. Казалось, что он смотрит прямо в душу. Ему можно доверять? Или же он умен и расчетлив? Он же правитель мира, он должен быть таким.
- Да, — осторожно начала я. — Она до сих пор есть. Но она по ту сторону... — Как бы это объяснить? Я вытащила свои руки и достала из лежащей рядом книги листок. Взяла карандаш рядом и нарисовала ее.
Я всегда рисовала маму, она очень красивая и молодая для своих лет. Когда Онтарио взял этот листочек, то его легкая улыбка сползла, оставляя место забытому горю. Мне тоже стало не по себе. Он знает ее и скучает. Они точно были знакомы. Это так заметно.
- Король Онтарио, у вас есть ещё дети?
Он отложил листочек немного в сторону, рисунком вверх. И время от времени смотрел в ту сторону. Вот чем я займусь в скором времени. Я нарисую маму для него.
- Нет. Я люблю и буду любить только одну женщину. К сожалению, она умерла при тяжелых родах. Но твои слова... Заставили меня надеяться.
Он снова взял мои руки в свои.
- Завтра заезд в Академию. Мы можем сделать обучение домашним.
- Не надо, — я знала, что не вытерплю в четырех стенах в одиночестве. А там новые лица, и учиться я хочу так, как все.
- Хорошо, — он поцеловал мои пальцы. Эта атмосфера была такой уютной. Я как будто действительно окунулась в отцовскую любовь. — В Академии тебе выделят лучшие комнаты. А ещё у тебя будет лучшая охрана и все, что ты только захочешь.
- И речи быть не может, — выразилась я любимой фразой мамы. И, видимо, Онтарио это тоже знал.
А что, если это все правда и мы просто в разных мирах? И мама его тоже знает, просто из-за каких-то обстоятельств не смогла здесь находиться. А вдруг?
- Ты сам в письме указал, что я не должна привлекать внимания. Если не будут знать, кто я, то и не захотят причинить вред.
Он улыбнулся. И это сбило меня с мысли. Сбило и с мысли, и с толку.
- Ты моя маленькая взрослая. Будь по-твоему. Но охрана будет, — уверенно произнес блондин.
- Один.
- Лучший военный мира.
- Нет, обычный боец моего возраста. А ещё обучающийся в Академии.
Он выдохнул и опустил голову.
- Я не могу тебе отказать. Упрямая, как своя мать.
Я встала из-за стола и, присев на его колени, крепко обняла. Рядом с ним я чувствовала защищенность. Мне было так комфортно. И впервые я позволила себе расплакаться перед кем-то. Сама не поняла, как слезы вдруг покатились.
Большие теплые ладони гладили мою спину, а я рыдала, как маленький ребенок. Сжимала его шею крепче, боясь, что сейчас я проснусь и его не будет рядом. Это то, чего я так хотела.
- Я мечтала о папе, — шепнула я и была прижата к мужской груди. Только сейчас я поняла, что он тоже плачет.
Я верю, что это все правда. Сколько же боли он перенес за все это время.
Когда я обратно села доигрывать партию, то Онтарио продолжил:
- Элла, тебе предстоит скрываться. И если глава департамента узнает, что принцесса очнулась, да ещё в уме и здравии, то ни под каким предлогом не выпустит тебя из замка. Он сказал так, что я ни на секунду не сомневалась в его словах. — Твой дом станет тюрьмой для тебя. Ты будешь учиться месяцами, и где-то через год будет устроен отбор. И только самый достойный займет место рядом с тобой. Такие у нас традиции, — сказал "отец", делая мне "мат".