-- Если заблагорассудите, очень буду благодарен. Я читать очень люблю. Конечно, времени нет у нас, а то...
-- Зайдите-ка ко мне в воскресенье, вечерком!
-- Отчего же... Весьма благодарен.
Парень ушел, а Зинаида Петровна побежала в редакцию и поделилась своей радостью с товарищами. Этот день был для Промотовых целым праздником: так приятен был этот неожиданный отклик грязного человека с закорузлыми руками. Зинаида Петровна весь день ходила, как-то подплясывая, смеялась и спорила с Силиным о значении этого явления.
-- Уж и "явление"! Пришел один чумазый парень, так у вас уж целое явление... -- говорил тот, хотя и ему был очень приятен этот приход чумазого парня.
С тех пор Петр Максимыч начал похаживать в контору за номерочком, а по праздникам заходить к Зинаиде Петровне. Скоро он перестал чувствовать неловкость в обществе чужестранцев, называл всех по фамилии, прибавляя "господин", и говорил с ними, сидя за чайным столом, о своей жизни, о своем заводе и о своих товарищах, о том, какие порядки на заводах в чужих краях, о том, как живется там рабочему человеку... Зинаида Петровна взяла под свое покровительство этого смышленого парня и шла навстречу любознательности Петра Максимыча, ссужая его популярными книжками по разным отраслям знания, беседуя с ним по поводу прочтенного и объясняя непонятное:
-- Что-то вот здесь непонятно мне... Коли больше плата -- лучше живется; коли лучше живется -- народ множится... И опять загвоздка: коли народ множится -- деться некуда, цену сбивают... Что ж теперь против этого делать? -- спрашивал Петр Максимыч, и в его глазах было столько напряженного ожидания, столько жажды услышать разрешение, понять, что не только Зинаида Петровна, но и Владимир Николаевич, и даже Сплин начинали наперерыв пространно и торопливо объяснять. Когда Петр Максимыч понимал, -- его глаза светились детскою радостью, и он поматывал своей вихрастой головой, но как только переставал понимать, так лоб его морщился, рот как-то приоткрывался, и во всей фигуре Петра Максимыча было столько беспомощности, столько отчаяния и досады на себя, что Зинаида Петровна спешила его утешить:
-- Непонятно? Ничего. Нельзя все сразу... Потом поймем...
-- Голова тугая, -- конфузясь и виновато улыбаясь, говорил Петр Максимыч...
Когда Петр Максимыч уходил, Зинаида Петровна, довольная успехами своего ученика, бросала Силину:
-- Что, нечего делать, а? Дела много, только не надо задаваться скороспелыми проектами геологических катастроф...
-- Ха-ха-ха!.. Отыскали бедного Максимыча и готовы разорвать его на части...
И начинался спор.
-- Все это, сударыня, не ново, все это -- старая штука... Такое дело всегда делалось и составляло лишь одну крупицу одного большого дела...
-- Вот в том-то и ошибка, -- вступал в спор Владимир Николаевич, -- в том и ошибка, что на это смотрели, как на крупицу, в то время, как эта крупица и есть то именно зерно, которое способно прорасти... Наша интеллигенция былого времени слишком надеялась на свои силы и полагала, что она на своих плечах поднимет всю тяжесть социальных зол... Ну, и надорвалась!.. А силы наши очень маленькие и надо использовать их с возможною пользою... Не надо сражаться с ветряными мельницами и совершать геркулесовского подвига... Теперь ясно, что одно геройство не поможет...
-- Что-то похоже на "наше время -- не время широких задач!" -- замечал Силин.
-- Совсем непохоже... Задачи могут быть очень широкие, но способ их разрешения совсем не геройский... Только и всего! -- горячилась Зинаида Петровна. -- Я, например, не пойду в сермяжный люд, потому что он меня раздавит своим невежеством и не поймет, не пойду к буржуазии, потому что нечего мне там делать, не пойду к солдату...
-- Только к одному своему Максимычу, значит?
-- Да, к Максимычу... Да и нечего мне ходить: вы видели, что он сам идет ко мне. Мне его не приходится водить на помочах, он сам идет, и ему нужно только посветить на темной дороге...
-- Иначе собьется? -- Не дойдет? Или в участок забредет?
-- Дойдет и сам, но почему не помочь? Скорей дойдет, не будет колесить зря и спотыкаться...
-- Тех же щей, да пожиже влей! -- острил Силин. -- Светить можно везде и всегда полезно... И почему, спрашивается, надо светить только Максимычу?.. Это такое дело, которое делает каждый совершенно невольно.
-- А вам что же, как Архимеду, хочется непременно отыскать ту точку, которая даст вашей руке силу повернуть всю землю сразу? -- спокойно замечает Промотов, а Зинаида Петровна сердится:
-- Чего с ним, Владимир, говорить?! Попусту только время тратить...