-- Да почему же вы знаете мои идеи и стремления? Быть может, у меня их вовсе и нет?
-- Э, батенька!
Петр Трофимович многозначительно подмигнул глазом:
-- Я сам -- с усам... хе-хе-хе!..
Глафира Ивановна говорила с дамами.
-- Если бы мой Захар чем-нибудь занялся, я была бы вполне счастлива...
-- Позвольте, почему же Захар Петрович не поступит в земские начальники? -- удивленно спросил Петр Трофимович, оставляя Промотова и переходя к дамам, -- прекрасное место, общественное положение и все, что хотите... Да у нас все отставные военные идут в земские начальники...
-- Конечно, мог бы при желании... Да ведь палец о палец не ударит, чтобы получить место; он все ждет, когда к нему придут и скажут: пожалуйте, Захар Петрович, для вас приготовлено место.
-- Что ты там? Опять -- жалобы? -- недовольно откликнулся Захар Петрович. -- Вечная история! Она воображает, что воспитание детей -- это такая пустая вещь!.. А между тем -- голова кругом идет... А хлопоты по благоустройству дома, а возня с квартирантами, а пререкания с полицией, с городской управой? Да и не так-то легко поступить-то в земские начальники. Нынче даже ученые люди лезут в земские начальники... Страшная конкуренция! И что всего обиднее, так -- это -- неуменье выбрать людей!.. Те, которые действительно могли бы быть полезны, люди практики, опыта, твердого характера и прекрасных убеждений -- тех не надо! -- Захар Петрович говорил это с обидою в голосе, -- очевидно, он считал себя в числе тех, "которых не надо"...
-- А главное: мы беспочвенны!..
-- Вы, Захар Петрович, всегда, были и будете беспочвенны, -- заметила Глафира Ивановна.
-- Ты ведь знаешь, Глаша, что я стараюсь... Чем же я наконец виноват, что пока из стараний ничего не выходит, -- уже сердито сказал Захар Петрович, хотя все его старания в этом направлении ограничивались чтением тех статей "Гражданина", которые касались земских начальников.
Время шло. Опять началась война за зелеными столами, и казалось, конца не будет всем этим "вист", "пас", "без одной" и время от времени раздающимся возгласам Перетычкина: "а не выпить ли нам сызнова из бутылки-то акцизного!" Зинаида Петровна чувствовала себя скверно: она с тоской посматривала на часы, лениво поддерживала разговор с дамами; в висках стучало, в глазах темнело, во всем теле чувствовалось утомление, все окружающие казались противными... Усевшись в кресле, Зинаида Петровна что-то отвечала, когда ее спрашивали; насильно улыбалась, когда гости смеялись; делала вид, что все слышит и соображает, в то время, как в ушах ее отдавались только одни неопределенные звуки голосов, а глаза смыкались. Остановивши свой взгляд на физиономии Петра Трофимовича, Зинаида Петровна вдруг замечала, что эта физиономия расплывается, уши ее оттопыриваются, а нос растет, как надуваемый гуттаперчевый шар... Вздрогнув и очнувшись от столбняка, Зинаида Петровна должна была делать на лице непринужденную улыбку, но это у нее не выходило...
-- Владимир! Не пора ли нам? -- умоляюще спрашивала она мужа.
-- Да, да... идем...
Но Захар Петрович вскакивал с места и кричал:
-- Ни за что! Без ужина? Не пущу... Я и шапки у всех отобрал, и калоши спрятал...
-- Что вы это? -- вмешивалась Глафира Ивановна. -- В кои-то веки соберетесь, да посидеть не хотите? Еще рано, нет 12...
И Промотовы снова послушно опускались на места. Судьба однако сжалилась: из редакции прибежал сторож Ильич и хриплым голосом заявил, что г. Силин просит сейчас же в редакцию, что цензор все исполосовал, что запасу нет, а ехать к цензору некому: Евгений Алексеевич не заходил и найти его нигде не могут...
Промотовы и обрадовались, и встревожились: хорошо, что есть предлог положить конец своим пыткам, но скверно, что нет Евгения Алексеевича... Простившись с гостеприимными родственниками и гостями, они торопливо пошли в редакцию.
-- Где же он? В номера посылали? -- спрашивал дорогой Промотов.
-- Посылали... Со вчерашнего не были! -- махнув рукой, проворчал Ильич и начал жаловаться на порядки:
-- Какое уж это направление! Ледактора собаками не сыщешь... Сколько теперь служу, а такого направления не было...
-- Надо бы в номерах мальчика оставить, на случай, если вернется.
-- Совсем даже не стоит: они не вернутся. Путаются с этой барыней...
-- С какой барыней?
-- До со вдовой-то этой, предводительшей-то...
-- Что ты пустяки болтаешь! -- обрезала его Зинаида Петровна.
-- Какие же это пустяки, барыня? Верно!.. Его только там и можно теперь отыскать... Коридорный в номерах сказывал, что барыня эта с ним раза три в номера приходила... Молодой человек, конечно...
-- Туда бы и сходил, -- посоветовал Промотов.
-- Был... И пальто ихнее видел... Только разя они скажут? Им теперь не то что газета, а прямо на все наплевать... Да загорись теперь "Вестник", -- они и тушить не придут... Молодой человек, конечно...